— Я просто рассказываю вам, что поведали мне папирусы, — ответила Тина спокойно, взмахнув одним из свитков для убедительности. — Здесь снова и снова упоминается об иб. Так называлось в древности сердце. Египтяне верили, что сердце, а не мозг является вместилищем знаний, чувств, мыслей. По их верованиям, оно являлось ключом к душе, самым важным для выживания в загробном мире. Однако в этих текстах иб употребляется не в религиозном смысле. Оно описано скорее в… — Тина колебалась, подыскивая правильное определение, — …скорее в клиническом смысле. — Она положила свиток на место. — Я говорила раньше, что эти письмена похожи более на инструкции, чем на заклинания.
— Инструкции? — усмехнулся Стоун. — Инструкции к чему?
Реплика была встречена молчанием.
— Это звучит парадоксально. — Логан повернулся к Ромеро. — Вы утверждаете, что древние египтяне считали сердце самым важным органом для выживания в потустороннем мире?
Ромеро кивнула.
— Попав в потусторонний мир, сердце фараона тщательно исследовалось и проверялось Анубисом в соответствии с церемонией, называемой Взвешиванием Сердца. По крайней мере, так считали поздние египтяне.
— Но смерть наступает с остановкой сердца. Как может остановившееся сердце быть использовано в другой… — Логан неожиданно прервался. — Подождите. Что вы только что сказали? Вы сказали, что вся гробница напоминала вам репетицию смерти Нармера и его перехода в мир иной. Сухая прогонка, так сказать. Правильно?
Тина вновь кивнула.
Логан перевел взгляд на интерьер гробницы. Вдруг его словно ударила молния — и он все понял.
— О мой бог! — прошептал он. — Багдадская батарейка.
Какое-то мгновение никто не шевелился. Затем так же медленно, как и тогда, когда опускался на колени, Стоун поднялся и пристально посмотрел на Логана.
— Как раз перед Второй мировой войной, — продолжил энигмалогист, — в деревушке в окрестностях Багдада были найдены некие артефакты, очень старые. Их назначение было неизвестно. Терракотовый горшок, а также медный лист в форме цилиндра, с железным прутом наверху, и несколько других. На них тогда не обратили особого внимания — до тех пор, пока ими не заинтересовался директор Иракского национального музея. Он опубликовал труд, в котором высказал теорию, что эти артефакты, если их наполнить лимонной кислотой, или уксусом, или какой-либо другой жидкостью, способны создавать электрическое напряжение; первоначально они функционировали как примитивная гальваническая батарея. Батарейка.
Все напряженно молчали, уставившись на Логана.
— Я слышал обо всем этом, — сказал Стоун. — Что батарейка была маленькой, слабой и, возможно, использовалась для церемониальной гальванизации предметов.
— Правильно, — подтвердил Логан. — Она была небольшой и слабой. Но она и должна была быть такой.
— Боже! — воскликнула Ромеро, указывая на устройства, лежавшие у ног Стоуна. — Вы хотите сказать, что…
Джереми осторожно поднял предмет, покрытый красной эмалью, увенчанный железным прутом, и скрученную медную пластинку. Потом взял чашеобразный предмет с длинными свисающими золотыми нитями. И очень осторожно положил красный предмет сверху белого устройства. Они прекрасно подошли друг к другу.
— Двойная корона, — сказала Ромеро.
— Точно. Но она имеет очень специфическое, даже, я бы сказал, священное предназначение. Обратите внимание на элементы, из которых она состоит. Медь. Железо. Золото. Добавьте лимонного сока или уксуса, и у вас получится батарейка — однако гораздо более мощная, нежели та, что была найдена в Месопотамии.
— Одна из тех урн, стоящих по углам. Она определенно пахла уксусом.
— А еще эти свисающие золотые нити, — добавил Раш. — Вы полагаете, что они могли служить… электродами?
— Да, — подтвердил его догадку Логан. — Если правильно расположить их на груди, то они могут быть использованы для остановки сердца.
— Остановка сердца, — повторил Стоун. — Костюмная репетиция смерти.
— Возможно, не единственная репетиция. Взгляните на запасы материалов, хранившихся в этих золотых ящичках.
Стоун вытянул руки вперед. Логан аккуратно передал ему устройство в виде короны.
— Костюмная репетиция смерти, — снова повторил Стоун. Он нежно, почти любовно погладил корону.
— Это может быть даже больше, чем репетиция, — многозначительно проговорила Ромеро. — Помните, какое огромное значение придавали древние египтяне сердцу? Остановить и запустить его вновь — это, возможно, являлось не только подготовкой фараона Нармера к смерти, но и валидацией[25] его святости.