– Ну, знаете! Молодой человек, предупреждать надо! – вскликнул её дядя.
– Так не предугадаешь такое! – не менее эмоционально ответил я ему.
Сами посудите, ну откуда мне было знать, что Светлана полезет целоваться ни с того ни с сего. Обычный же подарок. Да и не бедствуют они, чтобы во внимание стоимость принимать. Это мне локти кусать стоит, ведь мог загнать. Но зная свою натуру, в жизни такого делать бы не стал. И без красивого камушка остался бы, и деньги в очередное дело вогнал… А так хоть кого-то порадовал.
– Ты про что? – неожиданно спросил Светин дядя у меня.
– Ну, это… Про поцелуй, – неуверенно пояснил, наконец, понимая, что речь шла о другом.
– Я про ожерелье! Да и какой это поцелуй, так, в щёку… – высказался скептически он о моих страданиях.
При этом чему-то своему рассмеявшись. Светлана же покраснела и стала взглядом убивать своего дядю, что его ещё больше развеселило.
– А что с ним не так? – спросил я у него уже про свою незаконченную поделку.
– Да у меня чуть сердце не остановилось от такого. Вон как в пот бросило! – эмоционально высказался он про свои ощущения, вытирая с лица кружевным платочком следы произошедшего.
На всякий случай взял в руки обсуждаемый предмет, повертел его, но ничего такого не заметил. А вот внимательному взгляду, с каким меня Лучезар Агафонович разглядывал, подивился.
– Да вроде ничего такого. Может, у вас здоровье пошаливает, а ожерелье ни при чём? – решил я на всякий случай уточнить.
– Ты точно ничего не чувствуешь? – прилетел от него встречный вопрос, и они со Светой переглянулись.
– А должен? – удивился в ответ.
– Ты их больше никому не показывал? – почему-то осторожно и с опаской в голосе поинтересовался Лучезар Агафонович.
– Нет, конечно! С какой стати?! Если бы мне лепесток кое-кто не развалил, ещё долго бы никто всего этого не увидел, – и ответил и возмутился я безобразиями, творимыми их слугами.
– Знаешь, возьми-ка вот, и спрячь от греха подальше, – проговорил он, снимая с пальца перстень.
– В каком смысле? – поинтересовался, не понимая его предложения.
– В том, что я дарю тебе этот амулет. Надевай, не стесняйся. Там, правда, штук шесть лепестков занято, но остальные свободны – огорошил он меня заявлением.
Ну, вы помните про амулеты и тем более содержащие лепестки. А тут так походя…
– Постойте, там что, семилепестковый карман? – пробормотал я, совершенно не скрывая изумления.
Вот тебе и эксклюзивный медальон!
– Нет, пятнадцати. Да они и сами-то не сказать чтобы большие. Стандартного эффективного объёма для начального уровня.
– Это что, полтора ведра каждый?! – выпалил я и завис.
Что же тогда в его представлении большой?! Чёй-то на таком фоне собственные достижения совсем тускнеют. Жалкая четверть ведра, и это на максимуме, а если сравнивать с этим, надо в десять раз уменьшить. Что там, стакан всего лишь останется!
– Ты бы себя видел! До чего уморительно! – слова улыбнувшейся Светланы вернули меня на землю.
– Но ведь пятнадцатилепестковый! – в ответ ей с трудом сипло выдавил из себя.
– Ну и что? – опять удивилась она.
Она что, реально не понимает стоимости подарка? Тогда совсем непонятна её реакция на алмаз. Ему далеко до этого!
– Это же сколько он тогда стоит?! До сегодняшнего дня считал, больше семи лепестков не бывает! В общем, не могу такого принять, – заявил я Лучезару Агафоновичу.
– Вань, да брось ты, их моя бабушка сделала. Мне вот подарила браслет с шестьюдесятью тремя лепестками. И они не вёдрами меряются, а бочками каждый! – разъяснила она свою реакцию на моё поведение.
Ну ни фига ж себе! Хорошо иметь мастера сил ветра в семье!
– Тем более не могу! – стал я упорствовать.
Мы, может, и не из благородных, но купцы, между прочим, тоже совесть имеют. Эх. Обычно во всех позах. Но там по работе положено, а тут…
– Иван, отказывать девушке нехорошо. Перстень можно рассматривать как ответный дар за огненный алмаз. А тебе, Светлана, не стоит удивляться такой его реакции. В обращении больше чем двухлепестковые артефакты не ходят. И стоят они действительно очень дорого, а подобные нашим редко выходят за узкий круг родов и в принципе не имеют оценочной стоимости, – остановил наши препирательства её дядя.
– Мой камешек в любом случае столько не стоит, – возразил я ему.
– Как сказать. Я думаю, моя племянница с тобой поспорит, – неожиданно для меня заявил Лучезар Агафонович.
– Да! Это же такое чудо! – выпалила она, подтверждая его правоту.
– Ну, коли так… – замялся я всё же.
Да чего я тут кочевряжусь?! Хватать надо и бежать подальше, пока не передумали! В благородство поиграть вздумал, видите ли! Естественно, сразу постарался примерить. Перстень оказался великоват, пришлось натягивать на средний палец, с остальных сваливался. И только после этого обратил внимание на камень в треугольной оправе, что само по себе необычно. Так вот, он менял свой цвет от угла обзора: то голубой, то синий, то светло-зелёный.