— И да отмстится его кровь… Сильный, уверенный в святости своего дела, он не пожалел своей жизни, чтобы бороться с нашим главным врагом. А ты пошла к этому врагу на службу.
— Враг моего врага — мой враг, — тихо сказала Фаня.
— Демагогия! А знаешь, кто выдал англичанам место, где скрывался Яир?
— Кто?
— Хагана. По слухам. Уверенности нет, но так говорят. И если это так, то разве они не предатели? Предатели. И не важно, какими аргументами они оправдывают своё предательство. А то, что они объявили охоту на наших ребят — это нормально?
— Какую охоту? С чего ты взял?
— Надо быть совсем слепым, чтобы этого не видеть. Ты знаешь, что Пальмах[68] похищает членов ЭЦЕЛя и сдает англичанам[69]? Нет? Так знай. А ты знаешь, что Еврейское агентство таким образом сводит еще и политические счеты? Что они включают в списки террористов невинных людей только за то, что они неугодны руководству? Нет? Так знай. В тюрьму идут те, кто посмел иметь мнение, отличное от мнения руководства ишува. А теперь скажи: тот, кто такое творит — предатель? Предатель. Все, кто сегодня сотрудничает с англичанами — предатели. Такие же, как твой Блюмкин, переметнувшийся к большевикам и сдавший своих товарищей.
— Блюмкин не мой.
— Неважно. Я с тобой больше не останусь, потому что жить с предателем — себя не уважать. Ты вернулась, так что теперь уже я уверен, что Михаль в хороших руках. А я… «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Прощай.
— Меир, не уходи. Пожалуйста! Давай все же разберемся.. — Фаня встала, чтобы подойти к мужу, но тот остановил ее.
— Фаня! Ты меня знаешь. Я решил. И это окончательно. Буду рад, если у меня будет возможность видеться с Михаль. Желательно только с ней. Не с тобой.
— Не уходи, Меир! Прошу тебя! Давай разберемся, все совсем не так!
Меир пожал плечами, ничего не ответив.
— Папа! Не надо!
Он подошел к Михаль, обнял, погладил по голове, поцеловал.
— Ты взрослая умная девочка. И если ты сейчас не понимаешь, почему я поступаю именно так, то поймешь потом. Обязательно поймешь. И увидишь, что я — прав.
И, не глядя на Фаню:
— Овощное рагу на плите. Поешьте.
Фаня и Михаль, обнявшись, поплакали. Не так Фаня представляла свое возвращение, совсем не так. Начало темнеть, стремительно, как это всегда бывает на Ближнем Востоке. Свет зажигать не стали. Михаль положила голову матери на колени, и та, перебирая ее волосы, тихо, почти шепотом, рассказывала о своей службе в Александрии в штабе Средиземноморского флота Великобритании.
Бомбежка Тель-Авива тогда действительно все перевернула. Несмотря на то, что где-то там, далеко, шла война, город жил своей привычной жизнью: люди сидели в открытых кафе за чашечкой кофе или стаканом пива «Нешер», обсуждали политическую ситуацию в мире и новые фасоны платьев, листали «Давар» и «Теша ба-эрев», слушали «Голос Иерусалима» и Би-би-си. Хозяйки сплетничали в очередях за керосином, а британские офицеры пытались ухаживать за еврейскими девушками.
И хотя за два месяца до этого итальянцы уже бомбили Хайфу, но для тель-авивцев все это было где-то там, далеко. Тем более, что Хайфа — промышленный центр, а Тель-Авив-то за что? Так что когда появились низко летящие транспортные «Савойя-Маркетти» люди не сразу поняли, что сейчас на город будут высыпаны десятки бомб, которые унесут жизни полутора сотен человек.
Шок от июньского налета перевернул сознание многих, в том числе и Фани. Решение пойти добровольцем в британскую армию она приняла не сразу, но после долгих и мучительных раздумий. Сегодняшний уход Меира был так же ожидаем, как и давнее исключение из кибуца. Меир был жестким и принципиальным, их всегда считали идеально подходящей друг другу парой: оба непримиримы до нетерпимости, никогда не скрывали своего мнения, даже если оно шло вразрез с мнением большинства, оба часто страдали от своей резкости, но себе не изменяли. Фаня даже подслушала однажды, как несколько ребят из Иргуна обсуждали, что у них с Меиром происходит в постели. Кто-то, смеясь, утверждал, что у них и там идут бесконечные споры, не любовные битвы, а схватки принципов. «Интересно, кто у них сверху — тот, кто победил в споре о выборе тактики секса?» Она даже не обиделась, просто смешно стало. Знали бы вы, ребята, каким нежным и ласковым мог быть этот суровый руководитель!
Тогда они с Меиром разругались вдрызг, он был категорически против любого сотрудничества с британцами. То, что Хагана отправилась воевать с вишистами[70] в Сирии, его возмутило до глубины души. Для него уже и ЭЦЕЛь был недостаточно радикальным. А Фаня тогда пришла к выводу, что единственно логичным решением было записаться добровольцем в армию Его Величества. Ее заявление долго не принимали, считали ее неблагонадежной, но чем дольше отказывали, тем упорней она становилась в своем стремлении воевать с нацистами. В конце концов, она победила. Как всегда.
68
Пальмах (ивр. פַּלְמח, акроним словосочетания פְּלוּגּוֹת-מַחַץ, плугот махац — ударные роты), особые отряды Хаганы, позднее — часть Армии обороны Израиля. Создан в 1941 году по согласованию с властями британского мандата в Палестине. Существовал до ноября 1948 года.
69
Речь идет об о перации «Сезон», проведенной руководством ишува в 1945 году в Палестине против ЭЦЕЛь (Иргун) и ЛЕХИ. Списки подозреваемых в членстве в этих подпольных организациях передавались британцам. Кроме того, Хагана похищала подпольщиков и либо передавала их англичанам, либо держала в тюрьмах в кибуцах, зачастую подвергая пыткам. К марту 1945 г. боевая деятельность ревизионистских организаций была парализована. Некоторые офицеры Хаганы отказались участвовать в этих акциях, и операция была прекращена после того, как неподчинение стало принимать массовый характер.
70
Вишисты — сторонники коллаборационистского режима маршала Петена в Виши, воевавшие, в том числе, на стороне гитлеровцев на Ближнем Востоке.