«Подойдя к автомобилю, на котором должен был уехать тов. Ленин, я услышал три резких сухих звука, которые я принял не за револьверные выстрелы, а за обыкновенные моторные звуки. Вслед за этими звуками я увидел толпу народа, до этого спокойно стоявшую у автомобиля, разбегавшуюся в разные стороны, и увидел позади кареты автомобиля тов. Ленина, неподвижно лежавшего лицом к земле. Я понял, что на жизнь тов. Ленина было произведено покушение. Человека, стрелявшего в тов. Ленина, я не видел, я не растерялся и закричал: „Держите убийцу тов. Ленина“, и с этими криками я выбежал на Серпуховку, по которой одиночным порядком и группами бежали в различном направлении перепуганные выстрелами и общей сумятицей люди…
Добежавши до так называемой „Стрелки“ на Серпуховке, около дерева, я увидел с портфелем и зонтиком в руках женщину, которая своим странным видом остановила мое внимание. Она имела вид человека, спасающегося от преследования, запуганного и затравленного. Я спросил эту женщину, зачем она сюда попала? На эти слова она ответила: „А зачем Вам это нужно?“ Тогда я, обыскав ее карманы и взяв ее портфель и зонтик, предложил ей идти за мной. По дороге я ее спросил, чуя в ней лицо, покушавшееся на тов. Ленина: „Зачем Вы стреляли в тов. Ленина?“ На что она ответила: „А зачем Вам это нужно знать?“, что меня окончательно убедило в покушении этой женщины на тов. Ленина.
В это время ко мне подошли еще человека три-четыре, которые помогли мне сопровождать ее. На Серпуховке кто-то из толпы в этой женщине узнал человека, стрелявшего в тов. Ленина. После этого я еще раз спросил: „Вы стреляли в тов. Ленина?“ На что она утвердительно ответила, отказавшись указать партию, по поручению которой она стреляла. Боясь, как бы ее не отбили из наших рук лица, ей сочувствующие и ее единомышленники, как бы над ней не было произведено толпой самосуда, я предложил находившимся в толпе и имевшим оружие милиционерам и красноармейцам сопровождать нас.
А товарищи рабочие, по большей частью рабочая молодежь, образовали цепь, которой сдерживали толпу народа, требовавшую смерти преступнице. В военном комиссариате Замоскворецкого района эта задержанная мною женщина на допросе назвала себя Каплан и призналась в покушении на жизнь тов. Ленина.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
по делу о найденных в ботинках у арестованной конвертах со штемпелем Замоскворецкого военного комиссариата.
При обыске Фани Каплан в помещении ВЧК у нее в ботинках обнаружены два конверта со штемпелем Замоскворецкого военного комиссариата, не обнаруженные первым обыском в помещении того же Военного комиссариата.
Арестованная Ф. Каплан показала, что эти конверты взяты ею в качестве стелек, так как у нее в ботинках гвозди. Взяты в помещении военного комиссариата с позволения — она не помнит — обыскивавших ее или караульных красноармейцев…
Объяснением тов. Осовского и сравнением представленных им конвертов Замоскворецкого военкомиссариата с найденными у Фани Каплан установлено, что найденные у Каплан, служившие в качестве стелек бумажки, несомненно взяты из числа конвертов Замоскворецкого военного комиссариата.
Когда арестованная Каплан была приведена в Военный комиссариат Замоскворецкого района, она была посажена в комнату, где на диване лежали положенные там на сидение такие конверты.
Ввиду всего этого полагаю:
…
3) Красноармейцам, караулившим в помещении Военкомиссариата Замоскворецкого района арестованную преступницу Ф. Каплан, объявить через военный комиссариат Замоскворецкого района строгое замечание за то, чтобы избавить Ф. Каплан от мелкого неудобства, допустили эту преступницу, покушавшуюся на тов. Ленина, взять для стелек в ботинки бланковые конверты Замоскворецкого районного комиссариата.
32
Все документы, приведенные в этой части повествования — подлинные, с сохранением стиля и орфографии.