— Я ничего подписывать не буду.
— Но это же ваши слова!
— Ну и что?
— Как ну и что?! Подтвердите, что я их записал верно.
— Не буду.
— Да почему?
— Не желаю.
— Ну как хотите.
Усатый стал собирать свои бумаги, чернильницы, ручки и карандаши, крикнул конвой. Уже в дверях я спросила у него:
— А что за женщина, которая была ранена?
Он поднял от бумаг голову, с ненавистью посмотрел на меня:
— Вам лучше знать. Не делайте вид, что вы не знаете свою сообщницу!
Заключение
следствия по делу гражданки Поповой
На митинг 30 августа на заводе Михельсона М. Г. Попова попала случайно. Попова приглашала Московкину ночевать, а не на митинг, зашли же они мимоходом; на речь тов. Ленина попали только потому, что тов. Ленин приехал поздно и выступил последним оратором. Ее пособничество преступлению ничем не подтверждается: …
М. Г. Попова заурядная мещанка и обывательница. Ни ее личные качества, ни интеллектуальный уровень, ни круг людей, среди которых она вращалась, не указывают на то, что она могла быть рекрутирована в качестве пособницы при выполнении террористического акта.
Исходя из изложенного предлагаем:
1) Дело М. Г. Поповой прекратить, и ее из-под стражи освободить.
2) Освободить из-под стражи ее дочерей Нину и Ольгу.
3) Снять печати с дверей ее квартиры и засаду; отправить надлежащее предписание исполнительному комитету или Чрезвычайной комиссии Замоскворецкого района.
4) Признать ее лицом, пострадавшим при покушении на тов. Ленина, и поместить ее в лечебницу для излечения за счет государства.
5) Предложить Совнаркому назначить М. Г. Поповой единовременное пособие.
2/ІХ 1918 г.
Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности при Совете народных комиссаров
отдел санитарный
Товарищу Кингисеппу
У больной Поповой Марии огнестрельное сквозное ранение локтевого сустава левой руки. Пуля вышла с наружной стороны локтевого сустава, прошла сустав насквозь, вышла из внутренней стороны сустава и на дальнейшем пути обожгла левую грудь соска. Выходное наружное отверстие небольшое, немного больше входного. Осмотр платья для выяснения дальнейшего хода пули сделать нельзя, так как больная прибыла уже после перевязки из Павловской больницы в больничной одежде.
Надо сказать, что следователи они были никудышные. Допрашивать, то есть, задавать по нескольку раз одни и те же вопросы, все высокое начальство сбежалось, как же, на самого Предсовнаркома покушались! Правда, Ульянова на месте не прикончили, это мне сообщили, но ранения у него, судя по всему, серьезные, вон как они забегали, засуетились. Сначала допрашивал председатель трибунала — это хорошо, значит, суд будет, этого я и жду. Потом за меня взялся заместитель председателя ВЧК Петерс[35]. Видимо, Дзержинский еще не вернулся из Петрограда, а то непременно бы сам заявился. Следующим задавать вопросы принялся сам народный комиссар юстиции Курский[36]. Ставки повышаются, каждому хочется приписать себе раскрытие заговора против товарища Ленина. Ну, бегайте, бегайте. Только все они — что министр, что зам. начальника новой охранки — бездари полные. Скучно задавали свои вопросы, бесконечно сменяли друг друга, и вся эта тягомотина длилась до самого утра. Тоже приемчик из старорежимного арсенала — не давать спать. Ничего, мы привычные. Только я вам ничего не скажу. Ни-че-го. Умойтесь! Даже радостно как-то стало: я сильнее их! И ничего они со мной сделать не могут, только убить. А к этому я готова. Давно готова. Хотя страшно очень.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ДОПРОС. МОСКВА, 31.08.1918, 02:25
«…В 1906 году я была арестована в Киеве по делу о взрыве. Тогда сидела как анархистка. Взрыв произошел от бомбы, и я была ранена. Бомбу я имела для террористического акта. Судилась я военно-полевым судом в гор. Киеве, была приговорена к вечной каторге. Сидела в Мальцевской каторжной тюрьме, а потом в Акатуе. После революции была освобождена и приехала в Читу. Потом в апреле приехала в Москву. В Москве я остановилась у знакомой каторжанки Пигит, с которой вместе приехала из Читы, и остановилась на Большой Садовой, дом 10, кв. 5. Прожила там месяц, а потом поехала в Евпаторию, санаторию для политических амнистированных. В санатории я пробыла два месяца, а потом поехала в Харьков на операцию. После поехала в Симферополь и прожила там до февраля 1918 года.
35
Яков Христофорович Петерс (1886–1938) — российский революционер, один из создателей и первых руководителей ВЧК. Расстрелян во время чистки внутри НКВД.
36
Дмитрий Иванович Курский (1874–1932) — первый советский генеральный прокурор, народный комиссар юстиции РСФСР, прокурор РСФСР. Один из создателей советской юстиции, основанной на «революционной необходимости».