Стоп! Что это было?
Это теперь меня так и будет бросать туда-сюда? Почему я чувствую все как будто я Фаня, я понятия не имею, как выглядела Маня, с трудом представляю, как выглядела моя бабуля, когда была не бабуля, а «солдат революции», почему же все это происходит со мной?
Я, конечно, читала кое-какие книжки про «попаданцев» — тех, кто каким-то образом попадает в другое время, в другое измерение. Только там они все, как один, делают много полезных вещей, изменяя ход истории. А что делаю в этом прошлом я? Я — живая женщина из плоти и крови. Но ведь и там, в прошлом, я была точно такой же. Очень странно. И не дает покоя мысль: а чтобы сделала Фаня, если бы она была там, в Крыму, на моем месте? Попыталась бы спасти подругу, как та спасала ее? Только что она могла сделать? Ничего. Но и ничего не делать было нельзя.
Так я размышляла, развешивая белье на крохотном «техническом» балкончике. Как говорится, одно из достоинств Израиля — белье быстро сохнет, хоть пять раз на дню стирай. Вот я и стираю как проклятая, слава богу, машинка, хоть и старенькая, но справляется. При чем тут белье? Я ж о тех странностях, которые начали со мной происходить после рассказов бабули.
Каким-то странным образом мысли перескочили в мое настоящее. Куда я вчера задевала пароварку? Недавно же готовила какую-то безвкусную гадость. Всегда здесь стояла, а теперь нет. Ну и где? Вот идиотка! Я ж ее внутрь газовой плиты засунула, где она сроду не была. Спрашивается: зачем? Все про мальчиков думаешь, прямо как подросток, вроде Эден.
Хотя Эден-то, похоже, уже не только «думает». Тут девочки быстро созревают. Говорят, морской йод так действует. Дочке Томера пятнадцатый год всего, а грудь — как у восемнадцатилетней. Фигурка еще угловатая, но оформляется потихоньку. Так что нынешние четырнадцать — это как наши шестнадцать. Ну да, мне как раз шестнадцать тогда и было, несостоявшейся Сюзи Куатро. А Фаня в свои шестнадцать что делала в Одессе? Помогала маме Симе по хозяйству? Ой, только не надо меня в то прошлое перекидывать, хорошо? Я и здесь-то с хозяйством еле справляюсь.
Интересно, что за парень у Эден, для которого мы разучиваем достаточно серьезную вещь, которая, похоже, станет культовой, как и Кобейн с его подростковым духом. Смешное название и у этой песни, и у этой группы, а вот текст и музыка совсем не смешные. Хоть это тоже стопроцентно гормональное творчество, но в хорошем смысле, судя по тексту, который девочка мне притащила. Теперь у Эден «зеленый период» — то есть, часть недавно отросших волос выкрашена в ядовито зеленый цвет. Как волосы и усы Ипполита Матвеевича Воробьянинова после обработки контрабандной черной краской для волос, сделанной на Малой Арнаутской. Там, где Фаня жила. Посмотреть бы на эту Малую Арнаутскую. А есть ведь еще и большая! И Дерибасовская! И угол Ришельевской! Все как в этих смешных «дворовых» песнях, которые и сегодня помнят, хотя поют совсем другие вещи. Я представляю, как это в буквальном смысле зеленое создание возьмет гитару и начнет проникновенно сообщать своему мальчику, что она урод, слизняк, что пресмыкается перед ним, но как раз этим и хочет привлечь к себе внимание[55]. В оригинале вообще-то поется от лица парня, но по-английски петь можно в каком угодно лице. Удобно. Эх, где мои 16 лет! Как вспомню эти страдания ни о чем, это ощущение, что если сейчас не случится вот этого — то потом уже все, ложись и помирай, никогда ничего не будет. Мы только волосы в зеленый цвет не красили, а так — все то же самое. Те же страсти, когда кажется — мир рушится. Бедная девочка! Но через это все проходят. И ты пройдешь. Так что пока варила обед, а Фаня что-то читала, я подошла к органиту и быстренько подобрала мелодию. Да, просто, элегантно, мелодично. Мальчику понравится.
Ну ты сама-то чисто как подросток, все о любви, да о любви, угомонись, Татянконстинна! В жизни много интересных вещей, кроме любовных игр. Это каких таких вещей, а, Таня? Варить мужу борщи, стирать его вещи, надраивать квартиру к его приходу, чтобы все было «как у людей»? Ты же в тысячный раз задаешь себе этот вопрос и в тысяча первый раз отвечаешь: увольте. Хорош метаться. Успокойся и делом займись.
— Таня!
О, легка на помине.
— Что, Фаня?
— У вас сегодня есть урок с Эден?
— Да, в три, когда придет из школы.
Я Фаня об этом вчера говорила, но она не помнит. Она вообще в последнее время стала многое забывать, это меня волнует, признак тревожный.
— Что вы сейчас разучиваете?
— Учимся подбирать на слух. У нее хороший слух, Фаня, она способная девочка.