Зазвонил телефон. Это был Патрик. И я немножко приободрилась, потому что можно больше не лить слезы. И ужасно разозлилась, потому что нет ничего более раздражающего, чем чьи-то утешения, когда вы рыдаете.
– Тиффани, я вам не помешал, мы можем поболтать? – спросил он осторожно.
– Вообще-то нет, – сказала я. – Это довольно затруднительно. Вы прервали мои рыдания, когда они были в самом разгаре.
На самом деле ничего такого я не сказала.
– О да, Патрик. Все в порядке. Правда. Привет!!! – сказала я.
– У вас такой голос, будто вы простыли.
– Э-э, да, я простыла, – подтвердила я. – У меня заложен нос.
И чтобы развеять его сомнения, нарочито громко шмыгнула носом прямо в трубку. Потому что, если он поймет, что я плакала из-за другого мужчины, которого на самом деле безумно люблю, он просто повесит трубку. А у него приятный голос, подумала я, и мы поболтали несколько минут о всякой всячине, включая теннис, – Патрик, должно быть, отличный игрок, ведь он сказал, что играл в 1972 году среди юниоров в Уимблдоне! И потом мы еще поболтали и решили, что нам обоим хочется встретиться. Мы договорились о свидании двадцать восьмого февраля во «Фредериксе» в Айлингтоне.
Я подумала, что надо бы получше узнать Патрика, прежде чем встречаться с ним, поэтому еще до двадцать восьмого февраля достала его анкету из раздела «Потенциальные партнеры по жизни» моей картотеки и в течение двух часов внимательно ее изучала. В графе «Личность и внешний вид» он написал, что у него есть «вкус к жизни» – звучит здорово – и он любит «общение и встречи в кафе или ресторане, сопровождаемые остроумной и живой беседой». Вот увидишь, Патрик, я могу вести такую беседу! Может, я расскажу тебе анекдот о безработной говорящей свинье. Я надеялась, что он окажется таким же привлекательным в трех измерениях, каким был в двух.
Я села в автобус номер 73, следующий до «Энджела», чувствуя прилив оптимизма и все же немного нервничая. В конце концов, это был мой дебют в брачном агентстве. В агентстве по заказу мужчин, полагаю, сказали бы вы. Без четверти семь я вошла во «Фредерикс» в пассаже «Кэмден», прошла мимо полукруглой стойки бара и огляделась.
– Мистер Миллер уже здесь? – спросила я у метрдотеля.
Он взглянул в тетрадь, кивнул и проводил меня в большой обеденный зал. Когда мы спустились вниз, я увидела мужчину, сидевшего у дальнего стола. Это был Патрик. И наяву он оказался даже лучше, чем на фотографии! В самом деле очень, очень красивый. Фактически matinée.[104] Объект поклонения. Чудесно. Хорошо, что сегодня не двадцать девятое, иначе мне следовало бы выйти за него замуж немедленно! На нем был очень хороший костюм в чуть заметную серую клетку, рубашка в розовую полоску и темно-синий шелковый галстук. Я взглянула на его ботинки. Они были хорошо начищены – это хороший знак, – и шнурки, конечно, не болтались.
– Здравствуйте, Тиффани, – сказал он.
Но затем поступил довольно странно. Он не протянул руку, а попытался меня поцеловать. Поцеловать! Это уж слишком опережает события. Меня это удивило, и я отстранилась.
– Мне нельзя вас поцеловать? – спросил он с обиженным видом.
– Нет, – сказала я решительно. – Ведь я вас даже не знаю.
Он засмеялся:
– Ну что ж, тогда, может, пожмем друг другу руки, да?
– Да, конечно.
Мы так и сделали. Затем уселись, и он улыбнулся мне. Но я была несколько шокирована его поведением, поэтому ответила ему холодным взглядом.
– Ну, мисс Снежная Королева, очень рад познакомиться с вами, – сказал он с улыбкой.
Снежная Королева! Какая наглость! Я надеялась, что такая развязность не свойственна мужчинам из агентства Каролины Кларк. Я решила не рассказывать ему анекдот про говорящую свинью. Несмотря на мои ожидания, вечер начинался не слишком хорошо. Более того, он явно мог закончиться катастрофой.