Итак, мы договорились с Патриком, что встретимся в клубе, и я подробно объяснила ему, как туда добраться. Я записалась заранее и арендовала корт на два часа из тех соображений, что нам понадобится по крайней мере полчаса, чтобы разогреться, и затем еще полтора часа, чтобы сыграть пару сетов, – если он сразу же не разделает меня в пух и прах, что вполне возможно, если принять во внимание его успехи на Уимблдоне в начале семидесятых.
Приехав в клуб, я заметила, что там новая тренерша – и очень хорошенькая. Итак, я поднялась наверх, чтобы переодеться, и потом, когда спустилась вниз, от меня не ускользнуло, что белобрысый Алан болтает с новой тренершей и, похоже, уже в довольно теплых с ней отношениях. Они над чем-то смеялись, она смотрела на него как-то уж очень заинтересованно, когда давала ему советы по поводу удара слева, и я подумала: это же здорово! В самом деле здорово, Алан. Потому что я лично нахожу, что ты привлекателен, как задница бабуина, но она явно необъективна. Что ж, chacun a son goût,[115] как говорится. Во всяком случае, я была влюблена и чувствовала себя великолепно, переполненная добротой и пониманием, потому что Патрик действительно красивый парень. И добрый. Невероятно добрый. И очень успешный.
Так вот, мы договорились встретиться в клубе в два тридцать. Я сидела снаружи, на террасе, поджидая его. Стоял чудесный весенний день, деревья только что покрылись листвой, тюльпаны и гиацинты покачивались на клумбах, и весело щебетали птички. К двум сорока пяти Патрик все еще не появился – это было странно, потому что он очень пунктуален. Итак, я взяла чашку кофе и наблюдала за игроками, перекидывающими мяч туда-сюда с разным уровнем энергии и умения. Затем я взяла «Телеграф». Закончив читать новости и большие статьи, я тщательно исследовала доклад о состоянии биржевого рынка, перешла к спортивной странице и просмотрела кроссворд. Потом я обнаружила, что решила три четверти кроссворда, а Патрик все еще не появился. А было уже три сорок пять. И, должна сказать, уровень беспокойства у меня к тому времени очень сильно повысился. Подскочил к самому верху шкалы Кельвина. Итак, я принялась за «Таймс» – просто просмотрела объявления в разделе «Рандеву». Затем начала решать кроссворд и дошла до половины, а когда застряла на четырнадцатом номере по горизонтали, то подумала: «Где он, черт возьми?» Потому что я знала, что ничего не перепутала: ни день, ни время, ни место встречи, ведь я записала все это на листе бумаги, когда объясняла ему, как добраться до клуба. «О, Патрик, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, приди побыстрее, – говорила я про себя. – Пожалуйста». К тому времени солнце стало садиться и облака приобрели цвет военных линкоров, а его все еще не было, и я подумала: что, черт возьми, происходит? Вдруг раздался телефонный звонок, я взглянула в окно. Новая тренерша сняла трубку. Затем она вышла на террасу и спросила у меня:
– Вы Тиффани?
Я кивнула.
– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Джулия. Я здесь новенькая. Сейчас вам позвонил Патрик Миллер.
Патрик! Слава богу! Значит, все будет хорошо. «Я все забыла, Патрик, не беспокойся, я уже выбросила из головы, что ты опоздал почти на два часа, – говорила я про себя. – Просто поторопись и будь здесь сию минуту».
– Он просил передать…
– Что он сейчас приедет? – перебила ее я.
– Нет, что он вынужден отменить.
– Что?
– Отменить, – сказала она. – Он приносит свои извинения.