– Ну, я не знаю, – сказала я. – Понимаете, дайте мне немножко к вам привыкнуть. Обычно я ожидаю, что мужчина сделает мне предложение в течение пяти минут, но вы заставили меня ждать… – Я взглянула на свои часы. – …в течение двенадцати.
– Думаю, вы очень красивы.
– Думаю, вы немножко пьяны.
– Да, – сказал он. Оркестр в это время заиграл танцевальную мелодию. – Но к утру я протрезвею, а вы все еще будете красивы.
Ах! Очевидно, очень начитанный малый.[35]
– Очень мило с вашей стороны, – ответила я. Итак, это добродушное подтрунивание было приятным, но обед подходил к концу и я предпочла бы, чтобы вернулся Пирс и спас меня. Где он?
Его не было за тем столом, куда он пересел. Я оглядела танцевальную площадку и вдруг похолодела. Пирс! Танцует в обнимку с элегантной брюнеткой. Как он мог? Коварные мужчины! Я рассеянно выковырнула жареный миндаль из птифура и налила себе еще бокал вина. Терри задушевно болтал со своей соседкой слева, несомненно предлагая и ей выйти за него замуж. Кейт была занята разговором с подрезчиком деревьев. А я оказалась совершенно одна. Я была на вечеринке со ста сорока девятью другими Великолепными Одинокими Мужчинами, и ни один из них не обращал на меня внимания. Понятно, подумала я про себя, пойду-ка я в туалет. Я старалась пройти туда незаметно, хотя никто ни капельки мной не интересовался. Я встретила троих мужчин и несколько танцующих пар по пути в дамскую комнату, которая находилась этажом ниже, – что очень предусмотрительно. Подойдя к раковине, я заметила двух женщин тридцати с чем-то лет, подправляющих макияж перед зеркалом.
– Господи, мужчины здесь такие ужасные, – сказала одна, чей голос определенно был мне знаком.
– Да. Хочется быть лесбиянкой, – фыркнув, ответила ей подруга. – Девушки намного лучше выглядят, чем мужики!
– Но тогда, насколько я знаю по опыту, мужчины вообще не нужны, – сказала первая. – Не понимаю, зачем мне это надо.
Говоря это, она вдруг подняла голову и увидела меня. Я тем временем наливала в ладонь жидкое мыло и всячески старалась избегать ее взгляда, но черт!!! Меня узнали.
– Тиффани Тротт! – провозгласила она уличающим тоном.
– О, ха, ха! Привет, Памела, – сказала я, – Удивительно, что мы здесь встретились, ха, ха, ха! – Я потянула бумажное полотенце из автомата.
– Давно не виделись, – сказала она. Не так уж и давно.
– Несколько лет. Как поживаешь?
– Прекрасно. Прекрасно, – ответила я. – Прекрасно.
– Несмотря на то что все еще не замужем? – сказала она с оттенком удовлетворения.
– Нет, на самом деле я замужем и у меня пятеро детей, – ответила я. – Просто мне нравится развлекаться таким образом.
На самом деле я ничего такого не сказала.
– Ага. Это верно. Не замужем – ха, ха! Я сейчас работаю вне штата, поэтому у меня почти нет возможности встречаться с людьми, а я привыкла много общаться. Вот я и решила сюда прийти.
Она оглядела меня с головы до ног.
– А ты неплохо выглядишь, – сказала она нехотя.
Неплохо. Это самое большее, что она способна из себя выдавить.
– Да, неплохо, – сказала я весело. – Немножко играю в теннис.
Попробовала бы ты со своим жиром!
– Все еще в рекламе? – спросила она, расчесывая короткие тонкие рыжие волосы.
Я кивнула.
– Ты не считаешь банальным то, чем ты занимаешься? – добавила она. Она всегда меня об этом спрашивала.
– О нет, мне это очень нравится.
Во всяком случае, не всем же преподавать английский язык, так ведь? Господи, как это ужасно – быть покинутой Пирсом и наткнуться в дамском туалете на противную Памелу Роач.
– Ты все еще живешь в Сток-Невигтоне? – спросила она, снимая свои огромные розовые школярские очки и подкрашивая ресницы голубой тушью.
– Нет, я переехала в Айлингтон.
– О, ты делаешь успехи, – сказала она с обидой в голосе.
И я вдруг вспомнила, почему всегда не любила ее. Из-за этой вечной обидчивости и манеры приходить без приглашения – не говоря уже о том случае, когда я забыла у нее свой любимый кашемировый жакет; он был возвращен мне через два месяца, скомканный в пакете, изрядно поношенный, с чернильными пятнами от авторучки, которую она обычно держала в кармане без колпачка. Никогда ей этого не прощу. Но Памеле, настырной и толстокожей, понадобилось семь лет, чтобы это понять.
– Тебе понравился вечер? – спросила она осторожно. Я поняла, что на самом деле она имела в виду: «Ты лучше провела время, чем я?»
– О да, очень, – сказала я. – Здесь замечательно. Я познакомилась с прекрасными людьми. А тебе как?
– Ну, здесь так мало привлекательных мужчин.
– О, не знаю. Я познакомилась с несколькими, очень красивыми, – ответила я. Хотя, к сожалению, единственный понравившийся мне сбежал от меня к какой-то ужасной брюнетке.
35
Намек на «обмен любезностями» между Бесси Брэддок, членом парламента от лейбористской партии, и Уинстоном Черчиллем, который, как консерватор, относился к лейбористам без особой любви. Бесси как-то сказала ему перед началом заседания: «Послушайте, Уинстон, как же вы могли прийти в таком состоянии? Вы же пьяны». На что Черчилль ответил: «Вы лучше скажите, как вы могли прийти, зная, что так некрасивы. Я-то к утру протрезвею, а вот вы, Бесси…»