Когда они пересекали Фонтанку по перекинутому через неё Аничкову мосту, Ася мимоходом спросила, кивнув на скульптуры обнажённых юношей, укрощающих коней:
– А ты знаешь, что в народе этот мост называют Мостом Шестнадцати Яиц?
– Почему это? – Нелька понятия не имела. Ася коротко рассмеялась:
– Ну, считай сама… четыре коня да четыре голых мужика – сколько яиц получится в итоге?
Нелька густо покраснела. Она не была любительницей подобных шуточек. А Ася, словно нарочно желая смутить её и вывести из себя, продолжала издеваться:
– Правда, до революции вообще говорили, что это мост не шестнадцати, а восемнадцати яиц. По той простой причине, что на мосту в те годы круглосуточно находился городовой!
Нелька никак не отреагировала на эту весёлую историю, и Ася, наконец-то, заткнулась.
Они миновали столь любимую Нелькой Малую Садовую улицу, где на стенах домов сидели маленькие скульптуры кота Елисея и кошки Василисы. Прохожие и туристы швыряли в них монетки на удачу. Впрочем, даже если бы Ася с Нелькой приняли участие в этой забаве, удача явно была не на их стороне: все кафешки на Малой Садовой тоже оказались закрытыми.
Между тем идти становилось всё холоднее и неуютнее, поскольку принялся накрапывать мелкий нудный дождик.
– Бред! – ругнулась Ася с досадой. – Скажи кому – не поверят: не можем найти в Питере место, где бы нам подали горячий кофе и свежий завтрак!
– Рано ещё, – пожала плечами Нелька. – Ты у нас в Москве много ресторанов и кафе знаешь, которые открывались бы до девяти утра? Может, потерпишь уже до Риткиного дома?
– Думаешь, она нас покормит? – рассмеялась Ася скептически. – Да Рита в это время суток обычно дрыхнет как сурок, так что, скорее всего, нам самим придётся готовить и её же потом кормить! Уф, желудок аж сводит… Я бы сейчас даже на какую-нибудь шаурму согласилась.
– На шаверму, – поправила Нелька наставительным тоном. – Дорогая, мы же в Питере…
Они оставили позади канал Грибоедова, миновали Казанский собор, дошли до реки Мойки… Наконец, Ася углядела какое-то заведение общепита, табличка на застеклённой двери которого была перевёрнута с CLOSED на OPEN[6], и издала победный индейский клич.
Заведение в итоге оказалось очень уютной столовой, где торговали в том числе и на вынос. Подруги устроились за столиком у окна со своими подносами. У каждой на тарелке лежало по огромному, свёрнутому в конвертик аппетитному блину, мерцающему румяным масляным бочком. Нелька выбрала в качестве начинки сёмгу, а Ася – сыр и грибы. Не успели они приступить к трапезе, как дождь по ту сторону окна резко усилился и бешено забарабанил по стеклу. Они переглянулись.
– Вовремя мы сюда нырнули, – сказала Ася.
– Ой, – спохватилась Нелька, – я, кажется, забыла взять сахар к чаю…
Она вскочила со стула и побежала к кассе.
– Можно мне сахар, пожалуйста? – обратилась она к девушке-операционистке. Та растерянно улыбнулась и переспросила:
– Сахар?.. К сожалению, у нас его нет.
– Как нет? – опешила Нелька. – Совсем-совсем, что ли?
– Нет, и никогда не бывает… – девушка пожала плечами.
Некоторое время они смотрели друг на друга в полном недоумении, а затем Нелька осторожно спросила:
– Значит, все ваши посетители пьют несладкие чай или кофе? А как же вы, к примеру, десерты и компоты готовите? Мне всего лишь чай подсластить…
– Ах, чааай!!! – протянула девушка таким тоном, будто до этого Нелька разговаривала с ней на японском. – Ну так бы сразу и сказали, что вам песку надо, – и она протянула ей пару пакетиков.
Нелька вернулась за столик, похрюкивая от смеха. Кто ж знал, что под привычным словом «сахар» тут автоматически подразумевается кусковой рафинад! Ну, и как после этого можно было не любить Питер?!
Первые минуты трапезы прошли в молчании. Подруги просто наслаждались вкусной едой, макая блины в сметану, а затем Ася сказала:
– Давай поговорим начистоту.
Нелька сразу же напряглась. Ох, и не любила она, когда беседу начинали именно такими словами…
– Я тебя очень люблю, Нельсон, – искренне произнесла Ася, – и не хочу, чтобы между нами возникали какие-то непонятки и недомолвки.