— Что-то холодно стало, сынок. Затоплю-ка я печь.
Обернувшись, он увидел в дверях тетушку Шарофат с ведерком угля и щепками в руках.
«Пойду! — вдруг решился Фируз. — Если не пойду сейчас, то уж никогда не смогу и не прощу себе, что не смог…»
Переодевшись и предупредив мать, что может задержаться, он вышел на улицу.
Прыгая с камня на камень, перебрался через ручей, отделяющий село от райцентра. С противоположной стороны к ручью спускался мужчина на осле, и Фируз, приглядевшись, узнал Шариф-шабкура, однако тот отвернулся и проехал мимо. Фируз улыбнулся, вспомнив стычку из-за пшеницы, и постороннее это воспоминание странно успокоило его. Он даже остановился, достал сигарету, закурил и потом продолжал свой путь уже не так торопливо.
Однако у дома Назокат волнение снова овладело им, и он, подавляя нервную дрожь, минут двадцать ходил взад-вперед, пытаясь успокоиться. Ему казалось, что стук его сердца слышен за много шагов на этой тихой темной улице.
Наконец он взял себя в руки, подошел к двери Назокат и только коснулся ручки, как дверь сама распахнулась, глаза ослепил яркий свет лампы, а на ноги плеснулась вода.
Прямо перед ним, расширив от испуга глаза, стояла Назокат с тазиком в руках.
— Фируз… — сказала она, тазик грохнулся о порог.
Фируз быстро наклонился и поднял его.
— Извини, вода — это свет… — Назокат виновато улыбнулась.
«Если окажется доброй приметой, тогда действительно свет…» — успел подумать Фируз. Он глянул в лицо Назокат и увидел, что глаза у нее заплаканные.
— Входи, Фируз, пожалуйста, входи, — позвала Назокат, делая шаг от двери.
Он не чувствовал ни рук, ни ног, все вокруг как бы расплывалось в тумане, ясно он видел одну Назокат: она торопливо убрала со стола свои книги и тетради, придвинула к столу еще один стул.
Из другой комнаты важно прошествовал маленький Рустам, за ним с грохотом ехал деревянный грузовик. Увидев незнакомого, Рустам удивленно округлил черные, как сливы, глаза и застыл на месте. Потом еще и рот раскрыл, словно вдруг углядел что-то очень интересное. Фируз подумал, что малыш мог видеть его за рулем настоящего грузовика.
Назокат засмеялась и ласково погладила курчавую голову сына.
— Это дядя Фируз, сынок. Ну-ка поздоровайся!
Все так же удивленно блестя глазенками, малыш степенно приложил руку к груди и поклонился. Фируз расхохотался, подошел к малышу, присел, обнял его за плечи.
— Ну давай знакомиться. Я дядя Фируз, а тебя как зовут?
— Юстам, — шепотом ответил мальчик.
— Расти большим джигитом, Рустам! Хорошее у тебя имя… А знаешь, что такое лук Рустама?[61] Видел? Или рассказать?
Он осторожно поднял мальчика на руки, покружился с ним и опустил на пол.
Рустам тут же вцепился в подол матери.
Назокат сказала:
— Проходи, Фируз, садись. Я сейчас… — и исчезла в кухоньке.
Рустам подобрал свою машину и повез ее вслед за мамой.
Оставшись на время один, Фируз с удивлением обнаружил, что волнение и беспокойство, мучившие его весь этот день, бесследно прошли. Сейчас он не понимал даже, как это он не мог решиться прийти к Назокат, такой ласковой и доброй… Ведь все, оказывается, так легко. И малыш у нее чудесный…
А Назокат уже накрыла на стол.
— Извини, я уложу спать Рустама, а потом мы посидим вдвоем… Ладно? Ешь пока виноград.
С легкой улыбкой она взяла за руку сына и увела его в другую комнату.
Фируз уперся взглядом в темноту за окном и ни о чем не думал… Приходили и уходили обрывки воспоминаний… Он даже не услышал, как в комнату тихо вернулась Назокат, присела к столу.
Назокат почувствовала, что он где-то далеко, и позвала шепотом:
— Фируз!
Он обернулся — она быстро глянула ему в лицо.
— Ты грустный? Почему? — по-прежнему тихо спросила Назокат.
— А у тебя почему глаза заплаканные?
Назокат в замешательстве опустила взгляд.
— Так… Дядя приходил…
Фируз тут же вспомнил, что встретил Шариф-шабкура по дороге сюда и тот был явно чем-то разозлен.
— …Поговорили с ним.
Его, похоже, подослал Наимов. «Ты помиришься с мужем или нет?! До каких пор будешь позорить нас, живя без присмотра?!» — сказал он, а когда она ответила, что не вернется к Наимову, пришел в ярость и обругал ее. Но больнее всего обидело другое. Указывая на маленького Рустама, он кричал: «С этаким хвостом какому достойному мужчине ты будешь нужна?!»