— Найди способ, побыстрее помирись с женой, братец, — назидательно добавил Аскаров. — Я тебе вот что скажу: будет у тебя в доме спокойно, и дела твои пойдут. А нет… — Он махнул рукой. — Что и говорить? Сам понимаешь, чем выше должность у человека, тем больше у него врагов, завистников… Ну, я пойду, братец. Не обижайся, что я учу тебя уму-разуму.
— Что вы, дядя!
Наимов проводил Аскарова до приемной и, прощаясь, поклонился, приложив руку к груди.
— Если понадобится что-нибудь, обязательно заходите. Любая помощь… Я всегда к вашим услугам.
К вечеру снег прекратился, небо очистилось от туч, и резко похолодало. Морозная тишина окутала селение, люди прятались по домам. Фирузу всегда казалось, что низкие серые тучи давят на человека, готовы согнуть его, прижать к земле, а высокое чистое небо дарит свет не только глазам, но и сердцу…
Сегодня пришлось сделать три рейса в кочевье Джахоннамо, и Фируз чувствовал, что здорово устал. Заснеженная разбитая дорога выматывала, белизна снега слепила глаза, метель заносила следы передних машин — легко было заблудиться. К тому же «лысая» резина плохо держала, машину норовило занести.
Фируз вспомнил, как он просил у заведующего совхозным гаражом новые скаты — тот лишь поморщился недовольно: откуда, мол, возьму, если нет? Однако для машины Насира завгар каким-то образом сумел раздобыть резину…
Холодный чистый воздух, скрип свежего снега под ногами приятно бодрили после долгого сидения в кабине — Фируз чувствовал, как постепенно переставали ныть мускулы, уходила усталость.
Где сейчас Назокат?
В школе? Или дома?
Что она сейчас делает, о чем думает?
Хорошо бы шла она рядом по этому белому снегу… Или, слепив вдруг снежок, швырнула бы в него, а сама бросилась убегать. А он догнал бы ее и натер ей щеки и лоб снегом, а она бы смеялась и отбивалась и, раскрасневшаяся и радостная, была бы еще милее и краше…
Подойдя к своему дому, Фируз увидел напротив через улицу, возле новеньких широких ворот бывшего отцовского двора, своего дядю Аскарова. Тот смотрел, как Насир и сторож совхозной конторы в две лопаты наполняли гравием большие носилки; целая куча гравия — машины три, не меньше — высилась рядом.
Фируз подумал с горечью, что на том самом месте у ворот, где сейчас с важным видом стоял Аскаров, он совсем еще недавно часто видел отца…
Он поздоровался с дядей и хотел было свернуть к себе, но тот подозвал его. Сделав несколько шагов навстречу Фирузу, Аскаров крепко взял его за локоть.
— Разговор к тебе есть, племянник, — тоном подчеркивая важность сказанного, начал он, — Пора, пора поговорить, иначе, того и гляди, потеряешь человеческий облик.
Фируз с удивлением посмотрел в посеревшее от холода дядино лицо, потом оглянулся. Насир и его напарник скрылись с носилками за углом дома.
— Если хотите поговорить, может, зайдете к нам?
— Времени у меня нет, — неприязненно ответил Аскаров и, помолчав минуту, спросил: — Так что, значит, за юбкой бегаешь?
Фируз отчужденно молчал.
— Я тебя спрашиваю — за бабой, значит, гоняешься?
— Ну… зачем вы так?
— Не понимаешь?
— …
— Если жениться приспичило, так и скажи прямо. Поговорю с твоей матерью, женим тебя.
— Спасибо, дядя, но я еще не думал об этом.
— Не думают только дураки! — сердито оборвал Аскаров.
Фируз, разозлившись, тоже закусил удила.
— Что же я сделал такого, что вы на меня кричите?
— А ты решил, что вязаться к чужой жене — это достойно мужчины нашего рода! Не понимаешь, что позоришь всех нас? Совесть у тебя есть? Умеешь отличить честь от позора?
— Я не вяжусь ни к чьей жене, дядя…
— Лжешь, бесстыдник! Сколько раз сам видел твои приставания, не говорил до сегодняшнего дня, носил в сердце, думал, может, опомнишься! А если завтра узнает ее муж, что он с тобой сделает, а? Об этом ты подумал?
Раздражение Фируза вдруг прошло, он не злился больше на дядю: понял, что тот привирает. Стоит ли обижаться на пустые слова… Однако кто подсказал Аскарову эти слова, чего он добивается?
— Посмотрите на этого дурня, — насмешливо продолжал Аскаров. — Нашел, на кого пялить глаза, — на жену своего хозяина!
Словно холодный ветерок коснулся лица Фируза. «Жена хозяина?..» Так вот, оказывается, откуда дует ветер…
— Я все тебе сказал, — заключил Аскаров. — Хочешь остаться достойным человеком, обдумывай каждый свой шаг.
— Говоря о «жене хозяина», вы имеете в виду Назокат?
— Какое мне дело — Назокат она или фалокат![62] Я знаю одно: она жена Наимова! — снова повысил голос Аскаров. — Понял? Только попробуй еще подойти к ней! — Он погрозил кулаком. — Шкуру спущу, мерзавец! Я тебе дядя — значит, вместо отца! Захочу, будешь ходить у меня в узде, и никто мне слова не скажет.