ИСПОВЕДЬ КУБИНСКОГО ПОИЛЬЩИКА КОФИЯ
Об опиуме
(Арсенио де Куенси, разглагольствуя, живо перескакивал с одного на другое. Все заголовки, разумеется, принадлежат перу автора):
Из Шестипалого Монаха (Селело, династия Сунь Хунь II): «Опиум — религия для китайцев».
Из Маркса (интересно, Маркс читал Гегеля? Граучо. Граучо Маркс, а не Граучо Гегеля):
«Труд — опиум для народов».
Из Грегори ЛаКавия:
«Кино — опиум для зрителей».
Из Сильвестре Искренневашего (династия Кинь О): «Опиум — кино для слепцов».
За четыре столетия до Сартра, Кристофер Марло:
Фаустр (так он и сказал, потом поправился): Фауст: Where are you damned?
Мефистофель: In hell.
Фауст: How comes then thou art out of hell?
Мефистофель: Why this is hell![86]
Фаустализм:
Существует множество истолкований «Странной Истории доктора Джекила и мистера Хайда»: одни — мудрые (Борхеса), другие — общепризнанные (Виктора Флеминга), третьи — обескураживающие (Жана Ренуара). Это я, заметь, беру литературу, кино и телевидение. Современную культуру. Наверняка есть еще куча более ранних, мне неизвестных, но, думаю, ни одна из интерпретаций — магических ли, психоаналитических ли, рационалистических — не разгадывает главную тайну. (Пауза. Арсенио Вольфганг Куете сделал драматическую паузу, подняв бокал.) Эта повесть Стивенсона, Сильвестре, записывай, есть версия мифа о Фаусте.
Искусство и его Служители:
«Neither the lunar nor the solar spheres,
Nor the dry land nor the waters over earth
Nor the air nor the moving winds in the limitless spaces
Shall endure ever:
Thou a’one art! Thou alone!»[87]
Куэвафис:
«И как теперь нам дальше жить без варваров?
Ведь варвары каким-то были выходом».
Mansportret:
«The condom is a mechanical barrier used by the male»[88]
Что сказал бы на это Филитео Саманьего, тайный автор Уминны?
Вот какой вопрос задают мне неизменно на ушко, поздно ночью, с итальянским акцентом: А был ли Викторио Камполо?
Англичане в ванной:
Ванны «Эурика» («Шэнкс и К°», Ltd., Барнхед, Шотландия, см. отель «Сиракузы» на пляже Каней) значительно облегчили бы научный труд Архимеда (или вновь дает о себе знать неиссякаемый юмор английских водопроводчиков?)
Небытие — второе имя Вечности:
Небытия больше, чем бытия. Небытие всегда латентно разлито по миру. Бытию приходится осуществляться, проявляться. Бытие исходит из небытия, борется за свою явленность и вновь исчезает в небытии.
Мы не обитаем в небытии, но оно неким образом обитает в нас.
Небытие — не противоположность бытия. Бытие — это и есть небытие, иначе поданное.
Райская муза, или Меч, разрубающий узел, что стягивает Куэ:
Первооткрыватели приняли нашу морскую корову за сирену: сосцы, почти человеческое выражение морды и манера совокупляться довершали сходство. Но многие другие символы — из растительного мира — от них ускользнули.
Пальма с ее женским телом и всклокоченной зеленой шевелюрой — наша медуза горгона.
Тлеющая сигара (курево, «пуро де марка» вон для тех иностранцев в темном углу) — птица феникс: когда она, кажется, погасла, умерла, пламень жизни взвивается из ее пепла.
Банан — гидра тропиков: ему отрубают голову-связку, а взамен тут же вырастает новая, и он обретает новую жизнь, живую новь.
Чайная кантата, Кофейный ноктюрн, Матейная фуга:
86
Присуждены к чему вы?
К аду — вечно.
Так как же ты из ада отлучился?
Мой ад везде! (
87