Увы, прямо сейчас ничего экстраординарного не происходит. Даже щипать себя за брюхо не надо – все остается на своих местах, никто никуда во времени не проваливается. Перед глазами типичный социалистический реализм в самом его «наизастойнейшем» виде. За три года до катастройки и всяких там прочих гласностей и плюрализмов головного мозга. М-да.
Встал, прошелся по комнате. Стандартной комнате студенческого общежития. Три на шесть метров. Паркетный пол, немного рассохшийся. Четыре стены. Постучал – кирпичные, а не из хлипкого ГКЛ [13], прошибаемого головой «железного Арни» [14] едва ли не в каждом голливудском блокбастере.
Окно с двойной рамой и батареей-конвектором под подоконником. Стеклопакеты, конечно, отсутствуют, так что, хошь не хошь, щели на зиму придется законопатить, а потом бумагой заклеить. Не добрались еще навязчивые «пластиковые оконщики» до этих времен, где-то в конце девяностых застряли.
Выбеленный известью потолок, в центре – пятирожковая люстра. Три кровати вдоль стен, три стола, три стула. Столько же тумбочек – по штуке на брата. Хотя братьев-студентов в округе пока что не наблюдается – не прибыли еще на учебу, я – первый. А потому: кто первый встал, того и тапки. Точнее, козырное место возле окна плюс две средние полки в шкафу.
Двигать шкаф не хочу – пусть так и стоит перед дверью. Почти как охранник. Есть, помнится, у этого полированного чуда одна особенность: если кто по пьяни ломиться начнет, то сразу – створкой по рылу. Отличное средство для профилактики бытового алкоголизма. Проверено на собственном опыте.
Подошел к окну, прижался лбом к стеклянной поверхности.
Шестой этаж, внизу дворик, газон, тополя, дальше – улица. С тротуаром, как и положено. По дороге протарахтел милицейский уазик, за ним «таблетка» с красным крестом в белом круге. Навстречу им – голубой (гы-гы) ижевский «каблук». И все. Больше никакого движения. Да уж, с двухтысячными не сравнить.
К входу в общежитие прошли двое – лиц с верхотуры не разглядеть. С чемоданами. Наверное, такие же, как я, новоиспеченные первокурсники – идут осторожно, озираются, внимательно разглядывают объявления на стендах, расположенных ближе к отмостке. А вот те трое, видать, старожилы. Курс, как минимум, третий. Шествуют важно, уверенно, не спеша. В руках сумки. Либо книжки, либо, ха-ха, бутылки. Почти как в анекдоте: «… иду я, значит, Василий Иванович, в вин…, тьфу ты, в библиотеку. А навстречу мне Фурманов с авоськой. Начитанный-начитанный…»
Полюбовавшись на вид за окном, развернулся и чисто на автомате бросил непонятно как оказавшийся в руках огрызок карандаша, целя в железную кружку, стоящую на дальнем столе.
«Нихрена себе баян! Попал!.. Хм, сначала муха, теперь карандаш. С чего бы такая точность?»
Как и положено настоящему исследователю, вытащил тетрадку из тумбочки, выдрал листок, скрутил десяток бумажных шариков и принялся «экспериментировать». Наметив целью маленькое пятнышко на шкафу. Бросал из разных точек, с разного расстояния. И по настильной траектории, и навесом, и с разворота, и от бедра… В «мишень» попали все десять «снарядов».
Потерев лоб, уселся на стул. Задумался. Кроме принципа соотношения неопределенностей ничего в голову больше не лезло. «Перемещение – импульс, энергия – время… Ага, время! Дельта по времени – тридцать лет. А что это значит? Наверное, что энергии на действие требуется существенно меньше. В некотором роде – экономия усилий. Отсюда и точность… скорее всего. Впрочем, фиг знает. Потом разберусь».
Решив поразмышлять о выявленном феномене чуть позже, встал и снова прошелся по комнате. Оба моих чемодана (между прочим, весьма приличных размеров) покоились под кроватью. К спинке ее была приторочена гитара. Чешская «Кремона», купленная еще весной аж за семьдесят с лишним рублей в Спорттоварах. В том приполярном городе, где я родился и вырос, этот магазин числился универсальным – и телевизоры там продавали, и глобусы… даже талоны на бензин по тридцать копеек за литр «семьдесят шестого» – на мотоцикле мы часто гоняли, на уроках автодела в школьном учебно-производственном комбинате (была в те времена в советском образовании подобная фишка).
А где, блин, рюкзак? Ага, я его в шкаф запихнул. Пустой. Да уж, и как только сумел, навьюченный по самое не могу, протащить весь этот немалый багаж сначала из зала прилета до автобуса, потом от центрального аэровокзала до метро, затем маршрутка до Савеловского, электричка, еще полкилометра пехом… Здоровый пацан, ничего не скажешь.
Подошел как есть, в одних трусах, босиком, к зеркалу, что на внутренней дверце у шифоньера.