— Что ж, не беда. А я вот над чем призадумался. Есть у меня в Варшаве один молодой приятель, недавно окончивший курс университета, — отозвался попутчик. — Только не удалось ему ни к какому делу пристроиться. Человек же он вполне приличный, да вот бедность одолела, и занимается он пока чем попало. Его бы я мог вам смело рекомендовать.
— Вот и отлично! — весело воскликнул Рогов, который только этого и добивался.
Значительно позже, когда поезд приближался уже к Варшаве, новый знакомый Рогова, удалившийся было для некоторого отдыха в свое отделение, вернулся к нему с вопросом:
— Вы где же, собственно, думаете остановиться? Я рекомендовал бы вам «Европейскую гостиницу».
— Так и сделаю, — согласился Роман Егорович и тут же прибавил: — Не можете ли вы прислать мне завтра к двенадцати часам вашего молодого человека, но не в номера, а в ресторан, где я в это время буду завтракать? Мы переговорим и, надеюсь, сойдемся.
— Я буду очень рад за него. Во всяком случае, он — честный молодой человек, и я уверен, что он вам пригодится. Только нет ли у вас визитной карточки? Кого ему там спросить?
— Пусть спросит при входе в ресторан «Европейской гостиницы» швейцара, чтобы его провели к профессору Койкину. Там уже будут предупреждены.
— Благодарю вас. А вам позвольте вручить моюькарточку… Мой знакомый завтра ровно к двенадцати часам явится с такой же.
Рогов прочитал: «Константин Константинович Адриянов. Контора экспедиции и транспортирования товаров и клади» — и бережно положил карточку в бумажник, подумав: «Эта штучка мне пригодится!»
Перед выходом из вагона Адриянов очень любезно простился с ним, а с подъезда вокзала Рогов видел, как он покатил в хорошенькой, видимо собственной, каретке, запряженной энглизированной одиночкой, с ярко светящимися электрическими фонарями у козел.
«Почем знать? — подумал Роман Егорович. — Не пригодишься ли ты мне сам еще, голубчик? Гора с горой не сходятся, а всякий человек по натуре своей бродяга. Может, и столкнемся еще когда».
Однако его несколько беспокоила одна немаловажная вещь. Он отлично знал, что остановиться в гостинице, не имея никакого письменного вида, являлось вполне невозможным, а его паспорт остался в том бумажнике, который лежал в кармане пиджака, брошенного в шлюпке. Да и прописываться под своим настоящим именем он, конечно, теперь не стал бы, коль скоро назвал себя Койкиным и выдумал, будто он профессор.
Ему необходимо было куда-нибудь деться со своим чемоданом и дорожным пледом. Он счел за лучшее потребовать себе первоклассную парную извозчичью пролетку и скомандовал:
— На Венский вокзал!
— Проше пане! — очень обрадовался дорошкаж [1] и лихо помчал седока по предместью Прага, потом через железный мост резиденции генерал-губернатора, затем по Краковскому предместью, а далее по Маршалковской улице к месту назначения. Приказав извозчику ждать, Рогов проворно выскочил из коляски на первую ступень подъезда Венского вокзала и сказал носильщику:
— Я хочу оставить эти вещи здесь до востребования. Можешь ты мне это устроить?
— Слушаю-с… сию минуту! — услужливо согласился артельщик.
Пока устраивалось несложное и простое дело, Рогов успел справиться на вокзале об увеселительных учреждениях города и затем помчался в той же коляске в какой-то сад, где давалась оперетка. Там он свел знакомство с дамой и устроился таким образом, что для ночлега ему не пришлось обращаться в гостиницу.
На следующее утро, еще в половине двенадцатого, он уже был в «Европейской гостинице».
— Кто здесь старший швейцар? — повелительно спросил он, входя в подъезд.
Один из слуг, приподняв фуражку с золотым галуном, спросил:
— Проше пана?
— Вот тебе целковый на чай. Когда придет один молодой человек из экспедиционной конторы Адриянова и спросит профессора Койкина из Петербурга, то, пожалуйста, проводи его ко мне в ресторан, я там буду завтракать.
Рогов и при входе в общий зал повторил слугам то же приказание. Затем он распорядился завтраком, но довольно скромным. Он испытывал некоторое волнение, так как задуманный им план был чересчур смел.
Но молодой человек от Адриянова не заставил себя ждать: еще не пробило и двенадцати, как его привел в зал швейцар и почтительно указал ему на редкого профессора, оплачивающего пустые услуги целым рублем.
— А! Вы ко мне? — радостно обратился к пришедшему Рогов.
— Да, господин профессор, я по рекомендации Константина Константиновича.