В первый год колхоз план сдачи рыбы не выполнил. Юкола все еще была главной пищей. На другой год с парохода, подошедшего к стойбищу, сошел русский человек с длинными висячими усами. Глаза у него были голубые, в руке он нес сундучок. Человек пришел в правление колхоза и спросил председателя.
— Я — председатель, — сказал строго Актанка. — Что надо?
Еще с партизанской поры он относился к пришлым людям настороженно. Человек поставил на пол сундучок и достал из голенища тряпицу. В тряпицу был завернут документ. Кузьма Антоныч Чепуренко прибыл в колхоз в качестве пекаря. Хлеба в стойбище тоже никогда прежде не ели. Хлеб сеяли далеко, за сопками, русские. Иногда китайцы-купцы приносили с собой пресные сырые пампуши[11]. Китайцы приходили с Сунгари или с левого берега Уссури скупать и обменивать на товары пушнину. Спиртоносы приносили мелкие побрякушки, куски материи, табак, спирт и опий. За спирт и опий охотник отдавал годовую добычу. Спиртонос уносил шкурки белки и соболя, и шкурок этих не хватало, чтобы покрыть весь долг охотника. Тогда спиртонос приходил через год, охотник снова отдавал ему в счет долга добычу, и это продолжалось из года в год, всю жизнь. От опия и спирта остывала кровь, глаз терял зоркость, и ни одна удача на охоте не могла изменить судьбы охотника. Так жил его, Заксора, отец, так жил и отец Актанки.
Под пекарню отвели дом на краю стойбища, в нем сложили печи, из Хабаровска на пароходе привезли мешки с мукой, и Кузьма Антоныч Чепуренко выпек поутру хлеб. Теперь к запаху молока прибавился в стойбище запах печеного хлеба. В этот год сдали рыбу по плану, и теперь никто уже не опасался остаться на зиму без юколы. Это была первая сытая зима в стойбище. Год спустя в пустующем здании бывшей часовни открыли школу. При школе было жилище для детей, которых должны были привезти матери из соседних стойбищ. Матери никогда не расставались на всю зиму с детьми, и сначала они не верили школе. Весной дети вернулись в свои дома. Дети умели считать и писать буквы в тетрадке и привезли белый порошок, которым по утрам чистили зубы. Дети были здоровы и носили красные галстуки вокруг шеи. Пришлось и кое-кому из старших подогнать себя в грамоте, чтобы не отстать от детей.
— Съешь с нами, Тынтэ, — предложил Актанка. — Тала Актанки не хуже твоей. Сын на протоке взял большого амура.
Заксор достал трубочку, они закурили. Пятнадцать лет назад так же сидели они и курили горькую травку, заменявшую в ту пору табак, в тайге на Уссури. На станции Ин шли бои. Раз отряд солдат с желтыми околышами фуражек пришел в нанайское стойбище. Солдаты разместились в домах стойбища, а офицер занял лучший — охотника Миле Окона. Шуба офицера была с воротником из меха козы, очки на нем отсвечивали, и нельзя было увидеть глаз человека. Человека можно узнать по глазам, и охотники не знали, добрый это или недобрый начальник. Офицер велел позвать в дом Окона самых лучших охотников. Лучшими охотниками в стойбище были Актанка и он, Заксор. Офицер сидел за столом. На столе горела свеча и лежала карта, вся в красных кружочках и пометках. Огонь свечи отблескивал в выпуклых стеклах очков, и опять нельзя было разглядеть глаз человека.
— Охотники, — сказал офицер, — японские солдаты пришли, чтобы дать вам мир и много хлеба и рыбы. Амур — японская река и принадлежит японскому императору. Но японцы были заняты другими делами и временно позволили жить на Уссури и Амуре русским и не мешали другим монгольским народам жить здесь и ловить рыбу. Но однажды русские воспользовались тем, что здесь не было тогда японских войск, и захватили Амур. Японский император очень заботится о своих народах, и вот он прислал своих солдат, чтобы они навели здесь порядок. Ходзены[12] — тоже одна из ветвей могучего японского племени, и японский император считает их своими подданными. Поэтому он посылает им разрешение вечно здесь жить и ловить рыбу в водах Амура и Уссури. Но русские подняли войну против японского государства и хотят изгнать с берегов Амура и Уссури все монгольские народы… Этому никогда не быть! — Тут офицер ударил маленьким кулаком по карте. — Ваши сеоны[13] никогда не допустят такой обиды своему племени!