— Я просто… я просто хотела перед тобой извиниться. Я за тобой наблюдаю и вижу, что ты уже многое о себе понимаешь. В этом смысле ты вполне зрелая личность. Большинство девочек в твоем возрасте чувствуют себя неуютно в собственном теле. А ты знаешь, кто ты, и принимаешь себя такой, какая ты есть. Может быть, как раз поэтому Джем видит в тебе угрозу, — говорит она, и я совершенно не понимаю, что она хочет сказать. Я уже ничего не понимаю. — В общем, старшая школа… трудный этап. Самый гадкий.
— Тогда странно, что вы стали учительницей в старшей школе, — говорю я, и она снова смеется.
— Надо будет обсудить этот вопрос с моим психотерапевтом. И уж если зашел разговор: если нужно, можешь сходить к школьному психологу. У нас есть штатный психолог. И консультант по персональному росту.
— Неужели?
— И не говори. Надо же как-то оправдывать плату за обучение. Как бы там ни было, если не хочешь беседовать с ними, ты всегда можешь прийти ко мне. Я работаю в школе именно из-за таких учеников, как ты.
— Спасибо.
— Кстати, я с нетерпением жду ваш с Итаном доклад по «Бесплодной земле». Вы мои лучшие ученики. У меня на вас обоих большие надежды.
Диккенс — следующий по программе. Получился литературный каламбур[1]. Не удивительно, что миссис Поллак травили в школе.
— Мы намерены достичь небывалых высот и преодолеть грозовой перевал, — говорю я. Она поднимает руку над головой, и я не могу удержаться — отличники, объединяйтесь! вся власть ботанам! — и, направляясь к выходу, хлопаю ее по ладони.
Ближе к вечеру, в «Зри в книгу!». Покупателей нет. Я сижу за прилавком, переписываюсь с КН. После возвращения из Чикаго мне пока что удавалось избегать встреч с Лиамом. Я надеюсь, что он не придет в магазин. Сегодня не его смена. Если он действительно собирается пригласить меня на свидание, я совершенно не представляю, как ему отказать.
Я: Ты уверен, что нам надо встретиться?
КН: да, уверен, а что? хочешь все отменить?
Я: Нет. Просто… Ты можешь быть кем угодно. Для тебя все по-другому. Ты знаешь, кто придет на встречу.
КН: обещаю, что я не маньяк и не серийный убийца.
Я: Серийный убийца никогда не признается в том, что он серийный убийца. На самом деле первое, что скажет серийный убийца: «Я не серийный убийца. Нет, только не я».
КН: согласен, не верь мне на слово, давай встретимся в общественном месте, я оставлю топор дома и даже не буду заманивать тебя конфеткой.
Я: И где же мы встретимся, Декстер Морган?[2] Может, в «Айхопе»?
КН: да. обожаю «Айхоп». они делают блинчики в виде смайликов, у меня есть одно дело в 15:00. думаю, это ненадолго. давай в 15:45?
Я: Ладно. Как я тебя узнаю?
КН: я знаю, кто ты.
Я: И что?
КН: я подойду и представлюсь, мисс Холмс.
Я: Смелый мальчик.
КН: или девочка.
Я:!!!
КН: шучу-шучу.
Над дверью звонит колокольчик. Я тут же вскакиваю на ноги. Это уже рефлекс. Как у собаки Павлова. Только не Лиам. Пожалуйста, только не Лиам, думаю я.
К счастью, это не Лиам.
К несчастью, это мой папа.
— Так вот где ты работаешь, — говорит он, смотрит по сторонам, проводит пальцами по корешкам книг, как часто делаю я сама. Он не так много читает, как читала мама, но тоже подвластен магии книг. Когда я была маленькой, он читал мне вслух каждый день. Именно он познакомил меня с Нарнией. — Отличное место, тебе подходит. Я за тебя очень рад.
— Мне здесь нравится, — говорю я и думаю: «Значит, вот так мы и поступим? Притворимся, что даже не ссорились? Что не разговаривали друг с другом почти две недели?»
— Всяко лучше, чем смешивать смузи, да? — Он пришел прямо с работы. У него на груди висит беджик с именем под строчкой: Чем могу быть полезен? Это так трогательно. Как будто он примчался сюда, забыв вытереть с губ молочные усы.
— Ага. Хотя в «Смузи-Кинге» была Скарлетт. Я по ней очень скучаю.
Папа кивает. Мы с ним даже не обсудили мою поездку домой. Он ничего не спросил. Хотя нет, вру. Он написал мне сообщение, но я его проигнорировала. И так и не поблагодарила его. Может быть, Тео прав: сама того не замечая, я превращаюсь в засранку из Вуд-Вэлли. Интересно, звонила ли мама Скар моему папе, когда я уехала? Она вряд ли слышала, как меня рвало в ванной. И вряд ли знает, что мы пили пиво в подвале. Я ее почти и не видела, а когда видела, она улыбалась, обнимала меня и говорила: «Я скучала по моей второй дочке», — и мне было очень приятно, хотя я понимала, что это правда только отчасти.