– Круто, – с искренним одобрением сказал я. – А что, лица так и не получаются пока?
– Что?.. Не ссы, научусь. Еще тебя так отошью, что мама не узнает… То есть, наоборот, бля, узнает, – он с любовью посмотрел на свое творение и даже чмокнул девицу в бюст. – Четырнадцать человеко-часов, между прочим! Из них шесть – на проектирование и эскиз. Неделю сидел, короче.
– А что это с точки зрения народно-прикладного творчества? Ну, там, скажем, бандану из этого сделаешь, или просто в рамку на стенке повесишь?
– А? Да не, думаю, носовой платок, – он нарочито громко высморкался в шитье, с усмешкой глянул на мое вытянувшееся лицо, и спрятал скомканную тряпку обратно в карман. – Так что ты там хотел? Про баб? Давай, интересно.
Я открыл рот, но вдруг замялся. Мне хотелось поведать ему о том, что случилось сегодня, но пока я не решил, с чего зайти, чтобы не выглядеть слабоумным. Маскируя свою растерянность, я сделал хороший глоток коньяка и вместо того, чтобы говорить о главном, принялся вдруг рассказывать про Элю:
– Можешь меня поздравить. Я стал отцом.
– Ага, – с хмельной мужской солидарностью грустно заключил Стасик. – Уболтала тебя жена все-таки. Мальчик, девочка?
– Мальчик. Только Нина тут ни при чем. Она вообще детей терпеть не может, если хочешь знать. За что я ей крайне признателен… Это другой мальчик, из прошлого.
– Из прошлого?.. Так ты, выходит, по кустам от жены шлялся? Да, чувак, горжусь. Ты, оказывается, нормальный человек. В кавычках…
– Да хватит ржать! Что ты привязался к моей блядь жене? Это сто лет назад было, еще до нее. Ему уже пятнадцать вроде. Я ни сном ни духом, и тут на тебе – нарисовались позавчера!
– Ну ты блин попал, – продолжал бесцеремонно гоготать Стас. – Алиментов хотят?
– Да хрен знает. Пока вроде не предъявляли. Говорит, просто хотела познакомить сына с отцом, который типа выбился в люди и стал известным писателем.
– Что-о?.. Известным??? Так и сказала – известным?
Стасик веселился вовсю.
– Ладно, тебе смешно, а мне-то как жить дальше?..
– А что ты паришься раньше времени? Сам сказал – ничего не требуют. Живи как жил. Забей и все.
– У тебя каждый день новые дети появляются?
– У меня, в отличие от некоторых, хватает мозгов, чтобы надевать в нужный момент резинку. Баба-то хоть красивая? Не зря все было?
– Да какая баба? – разозлился я, отчаявшись получить от Стасика хоть каплю сочувствия.
– Ну, раз сын есть, так должна быть и баба, разве нет? Мать его… ее… короче, сына мать. Не совсем крокодил? Иначе совсем обидно было бы. Фотка есть?
– Нету, – угрюмо сказал я. – Откуда я тебе возьму фотку, если это всё было хер знает когда…
– Э-э, чувак, ты недооцениваешь прогресс! Как у этой твоей возлюбленной имя, фамилия, хоть знаешь? Или по пьяни трахнул и забыл?
– Сам ты, блин, возлюбленный… Эльза. Эльза Исмаилова.
– Эльза? Préférez-vous les filles parisiennes, monsieur?5 Да вы, батенька, ценитель…
– Скажешь тоже, парижанка… Обычная татарка.
– Согласен, пизда у всех одинаковая. Хотя, говорят, у татарок поперек… Можешь квалифицированно прояснить этот вопрос?
– Слушай, ты реально достал. Нашел что-нибудь?
– Еще бы. Ну-ка, глянь – она, нет?
Он быстро открыл в телефоне страничку и ткнул мне под нос. Я с опаской пролистал несколько типовых фотографий: в спортзале, в ресторане, на море, на закате с одухотворенным лицом. Даже просто глядя на эти штампованные иллюстрации женского счастья, я ощутил неясную дрожь. Все-таки хороша, чертовка – что в кадре, что в жизни. Совсем не скажешь, что она даже старше меня – выглядит сущей девочкой.
– Ну. Вроде она, – подтвердил я.
– Дай-ка сюда, – он отобрал у меня телефон и вгляделся в экран, шевеля бородой. – Только все ты гонишь, чувак…
– Почему?
– Да потому что я ее знаю, бля буду!
– В смысле? – изумился я. – Откуда?!
– О… – Стасик картинно задрал мохнатые брови. – Это долгая история, полная любви, оружия, интригующих поворотов сюжета и бесстыжих медсестер…
– Да хорош словоблудить! Давай уже, колись!
– Эх… ты обсцен… обесцениваешь мои риторические позывы. Ну ладно. На самом деле, все не так. Медсестра там была только одна. И даже не медсестра, а это… фельдшерица? фельдшерша? Как правильно?
– Никак, просто «фельдшер», – нетерпеливо пояснил я. – А фельдшерша – это жена фельдшера.
– Да, – глубокомысленно кивнул Стасик, – именно так я и думал. И вот, значит, эта фельдшерша – это была она. На практике, что ли…