Пермский социолог З. Файнбург выяснил, что среди 15 тысяч обследованных им людей 70–80 % (в разных социальных группах по-разному) женятся по сердечному влечению, 15–20 – по шаблону («все женятся, и мне пора») и от 3 до 10 % – по расчету.
Если эти цифры верны, то влечение чувств служит почвой женитьбы примерно в трех четвертях молодых семей. Четверть семей вырастает на другой почве – не сердечного, а больше головного выбора: пришло время, а ни к кому не тянет, и выбирают друг друга головой в союзе с душой, по рассудку. (Конечно, доли эти приблизительные: они взяты из выборочных исследований, и расширять их до масштабов страны можно только условно.)
И тут начинаются неожиданности. Как ни странно, удаче брака далеко не всегда помогает то, что он возник на почве чувств. И даже наоборот: среди браков по сердечному влечению больше несчастливых, чем среди браков по шаблону и по расчету[95].
У обследованных З. Файнбургом рабочих и инженерно-технических работников, которые женились по влечению чувств, на каждые 10 удачных браков приходится 10–41 неудачных (удачный брак – когда отношения у мужа и жены, по их мнению, хорошие, неудачный – плохие).
Другая картина у женившихся по шаблону («все женятся, и мне пора»). Тут на каждые 10 удачных браков 4–5 неудачных: то есть неудач здесь в два – два с половиной раза меньше, чем у влюбленных, а удач в два – два с половиной раза больше.
И даже у женившихся по расчету на каждые 10 удачных браков – 7 неудачных: то есть удач тут в полтора раза больше, а неудач – в полтора раза меньше, чем у влюбленных.
Эти цифры переворачивают вверх дном наши привычные представления о причинах семейного счастья и несчастья. Они заставляют по-новому задуматься над коренными опорами семейной морали. Выходит как будто, что чувство – совсем не залог семейного счастья: оно дает его только в половине случаев, а шаблон и расчет – гораздо чаще.
Так не вредит ли влечение чувств браку? Не лучше другой путь – спокойного, не замутненного чувством выбора? Не увеличит ли такой путь запасы счастья у человечества, не убавит ли запасы несчастья? И не подходит ли он больше урбанизированному человеку с его рациональностью и приглушением чувств?
Не стоит торопиться. И главное, пожалуй, не стоит вырабатывать всеобщих канонов. Дело, наверно, в том, что есть разные типы людей, и то, что хорошо одним, плохо или хуже – другим.
Может быть, у людей, которые женились по шаблону и по расчету, меньше уровень притязаний, ниже психологический порог требовательности – и от этого больше уживчивость. А может быть, многим из них просто недоступна любовь. Среди людей, опрошенных З. Файнбургом, примерно треть не верят в любовь (или разуверилась в ней), говорят, что книги и фильмы о ней – выдумка. Эта цифра примерно совпадает с числом тех, кто женился по шаблону и по расчету.
Для таких людей, наверно, главная основа брака – не любовь, а просто хорошие отношения. Эта основа отвечает их психологическому укладу, она естественна для них.
Но, судя по социальным исследованиям, для большинства нынешних мужей и жен сердечное влечение – самая желаемая основа женитьбы. И что бы ни говорили цифры о повышенной неудачности их судеб, люди такого типа все равно, видимо, будут жениться по влечению чувств – это тоже естественно для них.
Впрочем, главное здесь зависит от того, какое это чувство – любовь или кто-то из ее более бедных родственников. Социологи в своих опросах зачисляют в рубрику «любовь» совершенно разные чувства – любовь, влюбленность, влечение. Поэтому никто не знает, сколько именно браков заключается у нас по любви, сколько – по влюбленности или по влечению, принятому за любовь. Можно предположить, что большинство неудачных браков – это браки по влечению и влюбленности, а браки по любви счастливее, крепче; но это только психологическое предположение, не больше…
В чем именно глубинная разница любви и влюбленности? В мировой культуре и в обиходе здесь чаще всего встречаются два одинаково внешних взгляда: сторонники одного думают, что любовь сильнее, а влюбленность слабее; сторонники другого не отличают любовь и влюбленность, называют именем любви всякое влечение.
Такое смешивание с материком любви соседних архипелагов, пожалуй, не просто рождает путаницу понятий. Оно как бы возводит в ранг любви то, что стоит «ниже» любви, а саму любовь низводит с ее вершин к ее склону или подножью. А ведь любовь и влюбленность – это как алмаз и графит: они хотя и произошли из одного вещества, но отличаются друг от друга и своими главными свойствами, и своим строением.
95