На состоявшемся в 1926 году закрытом заседании исполнительного комитета Гистадрута (которое, по указанию Бен-Гуриона, велось без протокола) Бен-Гурион потребовал предложить Киббуцу самораспуститься и сдать оружие Хагане. Часть Трудового батальона подчинилась требованию и передала Хагане небольшой склад оружия в Тель-Йосефе. Киббуцники из поселения Кфар-Гилади сдать оружие отказались.
— Держи карман шире! — съязвила Маня. — Так мы и сдадим оружие! Пусть только попробуют сунуться! Бен-Гурион нам не указ.
— Бен-Гурион! Бен-Гурион! Везде Бен-Гурион! — бесился Шохат. — Все прибрал к рукам. Его Гистадрут держит нас за горло мертвой хваткой. Рабочие места, кредиты — все у Гистадрута. Но погоди, с Бен-Гурионом мы еще повоюем!
— И как же ты будешь с ним воевать? — хмыкнула Маня. — У нас в кассе ни гроша не осталось. И люди от нас сбегают.
— Другие придут! Новые репатрианты из Польши.
— Не хочу тебя огорчать, но они не придут. Им Тель-Авив подавай, в Галилею их на аркане не затащишь. Бен-Гурион…
— Опять Бен-Гурион! Прямо-таки еврейский Цезарь.
— На каждого Цезаря найдется свой Брут[911], — медленно процедила Маня.
А Бен-Гурион заявил: либо Кфар-Гилади признает Гистадрут, либо «Банк ха-Поалим» и «купат-холим»[912] прекращают их обслуживать.
Узнав об этом, Маня посмотрела на Шохата, но, прежде чем она успела открыть рот, он негромко произнес:
— Пойдем погуляем.
Они присели у детской песочницы. Шохат подобрал с земли прутик и начал писать на песке: «Ликвиди…»
— Не боишься? — спросила Маня.
— Мы с тобой восемнадцать лет женаты, пора бы уже не спрашивать!
Резким движением ноги он стер написанное.
— Тогда… — Маня взяла у него прутик, который, снова описав в воздухе дугу, опустился на песок. «У меня есть человек».
— Нет, — сказал Шохат и написал: «Пошлем двоих».
«Зачем?» — написала Маня.
«Для страховки», — ответил Исраэль Шохат и, сломав прутик, выбросил его.
«В 1926 году в Киббуце было выдвинуто предложение убить Бен-Гуриона (…) До Бен-Гуриона дошли слухи о тайном заседании Киббуца, на котором (…) по одной из версий, его убийство было поручено двум членам Киббуца из Кфар-Гилади»[913], — написал историк Зеэв Цахор в единственной опубликованной позднее статье на эту тему.
А сам Бен-Гурион записал в дневнике в том же 1926 году, что люди Шохата «(…) угрожали меня прикончить».
Однажды, вернувшись из Тель-Авива, Маня сказала Шохату, что встретила на улице Бен-Гуриона.
— Одного?
— Одного. Сделала вид, что не замечаю его. Он сам меня остановил. Спросил о тебе, как твое здоровье, не мучает ли астма.
— Заботливым стал.
— Потом отвел меня в сторону и говорит: «До меня дошли странные слухи, будто вы собираетесь меня убить».
— А ты что ему сказала?
— Что знать ничего не знаю и хватит ему себе и другим морочить голову.
— А он что?
— «Неужели это правда? Неужели мы враги?»
— И еще какие! — взвился Шохат. — Будто сам не знает. Говорили на иврите?
— По-русски.
— Значит, нервничает. Будет осторожничать, — заметил Шохат.
— Он уже осторожничает.
— Откуда ты знаешь?
— Я полезла в карман за носовым платком, так он меня чуть за руку не схватил.
У Шохата перекосило лицо.
— Ты чего? — удивилась Маня.
— Он нас всех схватил за горло, а не за руку. Он уже назначил секретную комиссию для расследования Киббуца.
— Да. Получилось все наоборот, — подвела итог Маня.
— Брут убит, а Цезарь жив.
В 1929 году секретная комиссия из пяти человек под председательством давнего друга и единомышленника Бен-Гуриона Ицхака Бен-Цви обсудила один-единственный вопрос, виновен ли Киббуц, и признала его виновным. Протокол написали тайнописью в одном экземпляре с грифом «Совершенно секретно».
Не желая междоусобных войн, Шохаты заключили соглашение с Хаганой, по которому ее командующий Йосеф Гехт проверит склад оружия в Кфар-Гилади при одном условии: он не разгласит, что там есть.
Но соглашение не помогло. Гехт разгласил, что на складе полно оружия, оно перешло в распоряжение Хаганы, и в том же 1929 году Киббуц был ликвидирован.
Давид Бен-Гурион ничего не забывал и не прощал. Супруги Шохат остались не у дел. И при всем при этом, много лет спустя, встретив Манину дочь, Бен-Гурион сказал: «Только благодаря таким, как твои родители, (…) и существует Израиль»[914].
911
913