— А эще говорять, мы, араби, не похожи на египетянэ, — констатировал гид.
— Как видите, не только Пастернак имел надежные связи с Древним Египтом, — заметил я Гессен-Дармштадскому полушепотом, чтобы не дать Николке возможности содрать с меня еще один доллар.
— Используйте экскурсию для наших дел, — внушал нам Ардалион Иванович, но сколько мы ни старались, ровным счетом не нашли ничего, хотя бы косвенно связанного с танцовщицей Бастхотеп, если не считать того, что касается погубленного ею фараона.
Пообедав в «Индиане», мы отправились опять туда, где обычно стоял на привязи «Дядюшка Сунсун». С теплоходом все было в порядке, а вот господин Хасан… Известие, которым встретил нас его заместитель Гамаль, было ошеломляющим — сегодня утром Хасан попал под автомобиль на улице Шампольона и теперь лежит в реанимации в самом критическом состоянии — перелом позвоночника, четырех ребер, а главное — раздробленный череп.
Получив адрес клиники, мы разделились — Мухин и Тетка отправились в полицейское управление наводить необходимые справки, а мы с одним из лучших историков древности, Николаем Старовым, пошли на улицу Шампольона.
Одной из достопримечательностей Каира является, помимо всего прочего, полное отсутствие светофоров. Или почти полное — их здесь едва ли насчитается больше двадцати. Человек, особенно человек флегматичный или меланхоличный, постоянно рискует разделить участь господина Хасана, потому что переходить улицу здесь приходится следующим образом: стоишь и ждешь, пока в потоке бегущих автомобилей обнаружится легкий просвет, сквозь который нужно успеть пропустить свое тело, желательно — юркое. Лишь на третий-четвертый день пребывания в Каире начинаешь потихоньку привыкать к этим далеким от безопасности условиям дорожной безопасности. Пожалуй, не следовало бы пускать в Каир московских гаишников, иначе при виде такого безобразия они будут пачками умирать от инфарктов.
Дом Закийи мы нашли довольно легко. Войдя в подъезд, поднялись на третий этаж, позвонили в дверь. Сердце мое бешено колотилось. Что, если бы она открыла дверь и встретила нас у порога? Конечно, у нас была заготовлена причина визита — двое безумцев, восхищенных ее танцами, жаждут засвидетельствовать почтение и узнать, когда госпожа Азиз Галал снова будет выступать. Но никто не открыл нам, и сколько мы ни прислушивались, не могли расслышать за дверью каких-либо звуков. Спустившись во двор, мы сели на скамейку и стали следить за подъездом.
— И это вместо того, чтобы взять наших девчонок и отправиться с ними куда-нибудь! — досадовал Николка.
— Куда? — спросил я.
— Да хоть в зоопарк. Должен же здесь быть зоопарк. Или в оперетту.
— А стоит ли в каирскую оперетту являться со своими примадоннами? — скептически отнесся я к замыслам друга.
Прямо перед нами выросла тщедушная фигурка арабчонка в дырявых штанах и грязной майке с надписью «USA».
— Чего тебе, басурманин? — спросил я голосом Грибова из фильма «Начальник Чукотки».
— Гив ми ван баунд[28], — пропищал недомерок, показывая нам свой далекий от чистоты указательный палец.
— А ху-ху не ху-ху? — спросил историк Старов.
— Аху-аху-ху? — повторил мальчик с сомнением.
— Гляди-ка, способный мальчишка, далеко пойдет. Может, усыновим? А теперь скажи: «Я — нахальная морда».
— Йя нах-аль айя морда, — чисто по-арабски сказал мальчик.
Я вытащил из кармана один египетский фунт, протянул его нахальной морде и спросил по-английски с расстановкой, знает ли он мисс Закийю Азиз Галал. Он сунул деньжонку в карман штанов и пожал плечами, а рядом с ним появился еще подобный персонаж и тоже попросил «ван баунд». Когда вокруг нас собралась приличная компания этой шпаны, я затеял конкурс. Помахивая банкнотой в один фунт, я несколько раз повторил один и тот же вопрос, знает ли кто-нибудь мисс Закийю Азиз Галал. Долго они не могли понять, что не получат приза за то лишь, что происходят от древних египетских оборванцев. Наконец, двое обнаружили свои познания в данной области краеведения и, закивав головами, признались, что они знают такую мисс, после чего протянули руки за вознаграждением.
— Э, нет! Шалишь, братишки! — сказал я по-русски и принялся объяснять им следующее условие конкурса: тот, кто найдет разыскиваемую особу и сообщит нам ее местонахождение, получит целых пять фунтов. — Five bounds, five. Understand?[29]