В коридорах раздавалось необычное жужжание. Казалось, всем, кто уже проснулся, вдруг понадобилось куда-то идти. В основном это были военные, ученых я не заметил. К тому же Торрес упомянул шаттл, хотя никакого вылета в расписании не значилось. Мне следовало разобраться, что же происходит.
«Джордано Бруно» определенно должна знать.
Что тут творится?
Секретная информация, — ответила корабль. В моей голове эти слова прозвучали как извинение.
Я просмотрел недавние сведения. Но в доступных мне данных не было ничего, что могло бы санкционировать запуск шаттла.
Надеюсь, Торрес предоставит объяснение, как только мы доберемся.
Снова приятная невесомость; секция стыковки на оси «Джордано Бруно». Еще больше шума.
— Ближайший, — сказал Торрес. — Он слишком медленно реагирует на настройки навигации; все остальное, кажется, в порядке. Исправь это.
Как будто это так легко и зависит только от меня…
Я пристегнулся, прошептал короткое извинение «Джордано» и оборвал связь с кораблем. Затем потянулся за кабелем «Николая Коперника».
Я почувствовал присутствие чужого разума, как только коннектор коснулся моего интерфейса. И теперь я мог соединиться с этим разумом, сблизиться; видеть, слышать, обонять и ощущать вкус — все, что испытывал сейчас он. Он казался ужасно маленьким и простым по сравнению с обширной сетью разума «Джордано Бруно». Квантовые компьютеры шаттлов были на несколько порядков слабее корабельного. Если «Бруно» был человеком, то «Коперник», «Кеплер», «Браге» и «Галилей» — ящерицами. Идея состояла в том, чтобы назвать суда экспедиции в честь известных астрономов. И только корабль назвали именем того, кто формально астрономом не был.
Там.
Помехи были незначительные, но мешали работе челнока. Что с этим делать, было ясно.
Подтолкни сознание компьютера. Пусть он найдет и изучит помехи. Введи алгоритм решения проблемы. Подожди, пока он сам все пофиксит.
Две неудачные попытки. Затем шаттл позволил мне указать на проблему и решить ее.
Принюхивается. Подступает ближе. «Коперник» внезапно осознал мое присутствие и потянулся исследовать странный разум чужака. Я разорвал связь, прежде чем у него появился такой шанс.
Я вышел из шаттла.
— Готово. Теперь все должно работать.
Полковник Торрес равнодушно кивнул.
Больше ничего. Как будто ждал, что я сейчас уйду.
Но я уходить не собирался.
— Раз уж я его отремонтировал, могу ли я узнать, зачем вам нужен шаттл, да еще с подключенным к сети квантовым компьютером, — и это при том, что я пока — единственный проснувшийся контроллер? Поверьте, шаттлы могут летать и на обычных компьютерах.
— Это не твоя забота, — коротко ответил Торрес. — Свободен, — добавил он, когда я не сдвинулся с места.
Я уходить не собирался.
Торрес наконец потерял терпение.
— Свалишь ты отсюда или нет? Господи, да вы, заклинатели кораблей, — сборище придурков! Одного проснувшегося тут хватает с лихвой! Неудивительно, что вы разговариваете с кораблями — человеческую речь вы же не понимаете!
Я ушел, не сказав ни слова.
Торрес был неправ. Я выбрал эту работу не потому, что плохо понимал людей. Совсем наоборот. Я выбрал эту работу потому, что иногда слишком хорошо понимал людей.
Я хотел спровоцировать его, увидеть, насколько его разозлит мое неповиновение. И реакция полковника превзошла все мои ожидания, даже с учетом его неприязни ко мне.
Происходило что-то масштабное.
Все мы стали частью чего-то более масштабного, чем способен понять человеческий разум. Началось это с того момента, как телескопы заметили на краю системы Beta Comae Berenices[10], которая была нашим домом в течение последних двухсот лет, небольшую аномалию в траектории движения ближайшего к нам красного карлика Ross 1015. Звезда была настолько тусклой, что никто и не думал тратить на нее обсерваторное время до тех пор, пока мы не отправили часть больших телескопов во внешний пояс для наблюдения за всеми соседними звездами. При власти были сплошь параноики; а прямо под боком у нас находилась колония Чара, хотя не было ни единого доказательства, что они собираются отправить к нам корабли. Но излишняя осторожность еще никого не убивала, в отличие от обратного. Вот так мы и обнаружили массивный черный холодный объект, притягивающий Ross 1015. Доплеровское смещение[11] было настолько велико, что невидимый объект, очевидно, был просто другой звездой. Наконец мы обнаружили Ross 1015-В — вращающимся по эксцентричной орбите вокруг обычного красного карлика и приближающимся к перигелию[12] в примерно четырехстах астрономических единицах. Если бы нам тогда не повезло оказаться на прямой линии видимости, могли бы искать до сих пор. Еще так примерно с полвека.
10
Звезда Бета из созвездия Волосы Вероники, находится на расстоянии тридцати световых лет от Солнечной системы.
11
Как обнаружил австрийский физик Кристиан Доплер, частота и длина волн, излучаемых объектом, меняются, если объект или наблюдатель движутся.