– Так что вы хотите с ним сделать, господин? – сухо спросил Ворон.
– А ты помнишь царя Камбиса?[13]
– Конечно, мой сир.
– Пусть Грешник доделает начатое.
– Я все понял, – склонив голову, произнес Ворон.
Кто-то из толпы первым оценил случившееся.
– Да, хороший человек был, честный, и вот на тебе – такой срыв.
– Это точно!
– Да, нет справедливости! Бог всегда забирает к себе хороших людей! А все гады живут и здравствуют.
– Вот и верь в него после этого, раз он таких хороших людей не оберегает.
В закрывающейся карете скорой помощи блеснула улыбка Грешника, который в халате медбрата резким движением схватил скальпель.
На следующей день в кабинете Петросянова восседал на новеньком стуле из белоснежной кожи новый судья.
Глава XIII
РАЗГОВОР
Войдя в прихожую деревенского дома, Зверев почувствовал тепло и уют. Он быстро снял куртку, разулся и посмотрел на девушку, которая с недовольным видом стояла перед ним.
– А где Виктор?
– На кухне, – буркнула она и показала рукой, давая понять Алексею, чтобы тот проходил.
Виктор сидел за столом перед бутылкой. На столе стояла скудная закуска в виде сковородки жареной картошки и банки соленых огурцов, в углу виднелись две уже опустошенные емкости из-под горячительного.
– Хорошо сидим.
От неожиданности Четырин вздрогнул.
– Что, опять из меня дурака делать приехали? Или все – с вещами на выход?
– Я присяду?
– Конечно, садитесь. Мне как, уже сухари сушить, или вы ко мне выпить приехали?
– Поговорить.
– Ну, давай поговорим, – Виктор взял бутылку, налил добрую порцию водки в стакан и подвинул его Звереву.
– Вы что, пить собираетесь?! Ты и так вторые сутки не просыхаешь! Ты обо мне подумал?! – заорала жена и, выхватив у мужа драгоценный напиток, попыталась вылить его в раковину.
Виктор быстро вскочил и отобрал бутылку.
– Пошла вон, дура!
Из соседней комнаты раздался детский плач, и хозяйка, зарыдав, удалилась из кухни.
– Давай пей, капитан, пей. Это наши проблемы, не твои. Поорет и перестанет, – пробормотал Виктор, садясь за стол.
– Да уж, – Зверев махом опрокинул стакан.
– Ну, о чем ты приехал со мной говорить?
– Все о том же.
– Ха! По-моему, я уже все тебе рассказал.
– Давай еще раз сначала.
– Как скажешь. Наше дело маленькое. Это вы у нас власть.
Закончив рассказ, Четырин налил стакан себе и капитану.
– Это все?
– А что ты хотел услышать? Ничего нового я тебе сказать не могу. Да и не сказочник я, чтобы байки травить.
– По-моему, ты рассказывал, что вы подобрали человека и довезли его до города и что он был виновен в смерти водителя. А теперь ты говоришь, что это был несчастный случай.
– Так ты мне все равно не поверишь. Зачем тогда утруждаться? Тебе ведь дело закрыть надо? Так давай, ковыряй дырку для очередной звезды. Вешай на меня, да и делов-то!
– Не так все просто. Если б надо было закрыть дело, я бы тебя не выпустил из кабинета. Ну а если я скажу, что верю тебе. Допустим, верю. Только не в то, что ты мне сейчас рассказал, а в то, что рассказывал раньше.
– Неужели и ты его видел? Чувствуешь, что воздух стал вокруг тяжелым, будто что-то поменялось?
– Нет, к сожалению, я ничего не чувствую и никого не видел.
– Тогда зачем мне строить из себя дурака?
– Потому что это твой единственный шанс не загреметь за убийство. Мой коллега Попов давно бы тебя упрятал, а я тут с тобой сопли развожу.
– О, как. Это значит, ты обо мне заботишься? Тогда лучше посади меня, чтобы, когда он снова придет, не смог до меня добраться! Желательно куда-нибудь на север, подальше отсюда. А впрочем, куда нам от него деться? Он везде найдет. Он про каждого знает. Все знает.
– Ладно, успокойся!
– Успокоиться? Успокоиться?! Да ты когда-нибудь встречался с самим злом? Он – черт, дьявол, нечисть! Я спать не могу, слышу его голос, в каждом темном углу его вижу! А ты мне говоришь успокоиться?! Вот, посмотри! – заорал Виктор и, вытащив из-за пазухи серебреный крестик на цепочке, начал трясти им перед лицом Зверева. – Я раньше ни в Бога, ни в дьявола не верил, а теперь ношу эту хрень на себе!
– Поверил?
– А теперь я во всех верю, даже в барабашек! Я как Фома.
– Потише хоть можно?! Ребенку спать надо! – раздался женский голос из соседней комнаты.
13
За то, что подкупленный судья Сисамн вынес несправедливый приговор, персидский царь Камбис велел его казнить, содрав с него живого кожу. Кожу эту царь приказал выдубить, нарезать из нее ремней и затем обтянуть ими судейское кресло, на котором впоследствии восседали другие судьи