Вероисповедания – иудейского. Кончил реальное в г. Одессе (так в тексте. – Д. В.).
Осужден – первый раз (так в тексте. – Д. В.) С. Петербургской судебной палатой.
Существо приговора: за состояние участником сообщества, которое постановило целью своей деятельности насильственное, посредством организации вооруженного восстания изменение установленного в России основными законами правления на демократическую республику (14.102 и 14.101 ст. Уголовного Уложения). Приговор 16 ноября 1906 года»{114}.
Под скрип полозьев длинного обоза Троцкому пришла идея бежать, не доезжая до места назначения. Когда доехали до городка Березова (того самого, куда Петр II сослал фаворита Петра Великого князя Меншикова), жандармский офицер позволил дать двухдневный отдых обозу. Троцкий решил задержаться здесь, симулируя приступ радикулита. А. Фейг, «поделец» Троцкого по процессу, врач по профессии, проинструктировал товарища о симптомах болезни и формах ее симуляции. Троцкому разрешили под охраной двух жандармов задержаться еще на несколько дней. Когда печальный караван ушел дальше на север, по договоренности с местным жителем, которого звали Козья Ножка, Троцкий обманул беспечных жандармов и бежал. Побег был дерзким – вдоль реки Сосьва, напрямую в сторону Урала через бескрайние просторы безмолвной снежной равнины. Риск был немалый. Тем более приближался конец зимы с долгими метелями. Впрочем, давайте вновь обратимся к документам.
При установлении советской власти в Березове в ЦК РКП(б) пришел пакет с такой сопроводительной бумагой:
«РСФСР. Штаб отряда Северной экспедиции в ЦК партии большевиков.
При сем препровождаем дело о побеге т. Троцкого из ссылки Березовского уезда в 1907 году, добытое отрядом при взятии г. Березова Тобольской губернии для передачи в Музей революции в подарок от Северного экспедиционного отряда.
Комсевотряда – Лепехин
Адъютант – М. Рудер-Григе»{115}.
В архивном деле имеется выписка из постановления секретариата Реввоенсовета Республики: «Политическое дело имеет огромную историческую ценность как документ для составления биографии вождя пролетарской революции тов. Троцкого»{116}. Бросается в глаза одна деталь: Лепехин и Рудер-Григе предлагали обнаруженные документы передать в Музей революции, а секретариат Троцкого распорядился иначе: «…для составления биографии вождя пролетарской революции…». Троцкий давно начал смотреться в зеркало истории.
Нашли следы побега и из первой ссылки. Летом 1922 года Сермукс, докладывая очередные бумаги наркому, сверху положил письмо:
«Товарищ Троцкий!
Сегодня, разбирая архив старой Николаевской охранки, обнаружили переписку по поводу Вашего бегства и скитания по Сибири. Переписка и… Ваш портрет. Мы, конечно, поинтересовались и решили отправить портрет Вам, как документ, свидетельствующий и живо напоминающий о горьком и величественно грандиозном безвозвратном прошлом.
Интересно, получите ли?
С коммунистическим приветом сотрудники Верхоленского Политбюро Н. Ипалов, Гайшинец.
28 июня 1922 г.
Верхоленск Иркутской обл.
Уездное Политбюро»{117}.
Такие письма, хотя бы на несколько минут, были способны погрузить Троцкого в глубь ушедшего. Правда, нельзя не отметить наличия «Уездного Политбюро»… Но вернемся ко второму побегу.
В деле есть несколько телеграмм, проливающих свет на «технику» побега Троцкого.
«Усть-Сысольск. Вологодская губерния. Исправнику.
Из Березова скрылся Лейба Бронштейн тридцати лет. Интеллигентный, носит очки пенсне, большие волосы. Выехал через Ляпин-Щегур в Вологодскую и на Архангельскую. Прошу задержать. Исправник Евсеев».
После выяснения обстоятельств исправник из Усть-Сысольска сообщает другому исправнику – в Березове:
«Его Высокоблагородию Березовскому уездному исправнику.
Рапорт
Доношу Вашему Высокоблагородию, что произведенным розыском по трактам от г. Березова до Ляпино оказалось: ссыльнопоселенец Лев Бронштейн при своем побеге проследовал на оленях по Вагулке в юрты Шоминские, где Бронштейн, напившись чаю и взяв двух оленей за 2 руб. до юрт Оурынских у инородца Семена Кузьмина Куликова, с которым и отправил свой багаж вперед; в качестве переводчика и путеводителя крестьянин Ванифатий Батманов. В юртах Оурынские один олень пропал, другого продали инородцам за 8 руб., а третий остался. Доехал до Богословских заводов за 30 руб…»{118}
Проделав по стылой снежной равнине около 800 километров, Троцкий добрался до Урала. Сам он позже вспомнит: «Я ехал в тревоге. Но когда я через сутки оказался в удобном вагоне пермской дороги, я сразу почувствовал, что дело мое выиграно… В первые минуты мне показалось тесно и душно в просторном и почти пустом вагоне. Я вышел на площадку, где дул ветер и было темно, и из груди моей непроизвольно вырвался громкий крик – радости и свободы!»{119}