Не знаю, что бы я сделала, если бы он и правда умер у меня на руках, но саднящее плечо неожиданно напомнило, что у меня вообще-то есть при себе подходящее зелье. Тот самый последний шанс, который, если верить бабуле, или раздувает едва теплящуюся искру, или же гасит ее навсегда.
Раздумывать было некогда, поэтому я сорвала с шеи шнурок, отбила у глиняной колбочки горлышко и, во второй раз склонившись над незнакомцем, вылила ему в рот едко пахнущее зелье. Его и было-то совсем немного – какие-то три жалкие капли. Поэтому я искренне сомневалась, что из этого что-нибудь получится. Но уже не удивилась, когда поднесенная ко рту склянка обо что-то стукнулась, а из-под верхней губы незнакомца показались кончики острых клыков.
– Назад! – вдруг не своим голосом гаркнул Ларун, когда закончил с порталом и увидел меня склонившейся над каким-то нелюдем. – Корно, прочь оттуда!
Я выпрямилась, спрятав в кулаке опустевшую колбу, а потом и правда отползла подальше. И запоздало вздрогнула, увидев, что на руках незнакомца красуются острые, крепкие и очень длинные когти. Которые, вопреки здравому смыслу, не заменяли ногти, а вырастали прямо из-под них.
– Стоять! – еще один резкий окрик куратора остановил ринувшихся ко мне Ника и Ланку. А когда Ларун подбежал и встретил мой испуганный взгляд, то обеспокоенно спросил: – Он вас не укусил?!
Я поспешно мотнула головой.
Саан меня задери! Вот это я дала сегодня маху! Не осмотреть пострадавшего, прежде чем оказывать ему помощь, не убедиться, что это безопасно в первую очередь для меня самой, вот уж и правда, позор из позоров.
Спасло меня только то, что плащ был черным, да и сидела я к ребятам спиной. Издалека да в темноте было сложно понять, что произошло. А вот Ларун стоял гораздо ближе, поэтому мог заметить неладное. А потом и осерчать, узнав, что я нарушила не только его приказ, но и все возможные правила безопасности.
Впрочем, от простых царапин еще никто не умирал. Вопреки бытующим суевериям, даже полноценный укус не смог бы превратить меня в зверя. Поэтому я предпочла скрыть свою промашку и на всякий случай повернулась боком, потихоньку припрятав колбу в карман. Хотя плечо еще побаливало, а ночнушку и плащ потом наверняка придется выбросить.
– Очень хорошо, – с облегчением выдохнул маг, когда убедился, что я в порядке. – А теперь брысь отсюда, пока он в себя не пришел.
– Сомневаюсь, что ему удастся это сделать, – пробормотала я, поднимаясь на ноги и все так же боком отходя поближе к друзьям. – Даже оборотню непросто выжить с такими ранами.
– Это не оборотень, эрта, – странным голосом произнес Ларун. – Это – мрон[16]. Такие, как он, от простых ран не умирают.
Глава 15
Конечно же, никуда мы отсюда не ушли – как только эмоции улеглись, Ларун спохватился и велел Нику спалить к Саановой матери валяющихся поблизости упырей. Ланку он отправил обыскать поле и обозначить колышками те места, где потихоньку тлели останки скелетов. А меня отозвал в сторону и ровным, сухим, абсолютно бесстрастным голосом так отчитал, что я чуть со стыда не сгорела, пока выслушивала сыплющиеся на мою голову эпитеты.
Оказывается, я и безответственная, и безрассудная, и недальновидная… Одних только прилагательных Ларун придумал для меня больше десятка! А когда он начал по пунктам зачитывать правила поведения на поле боя и перечислять последствия, которые могли бы произойти из-за того, что бросила остальных… Богини, я уже не знала, куда деваться! Наверное, если бы не эрта Далия и два ее личных ученика, подоспевшие к месту схватки, вообще бы провалилась под землю. Но, на мое счастье, целители заставили Ларуна отвлечься, и дальше ему стало не до меня. Ну а пока он разъяснял ситуацию, я бочком-бочком отошла в сторонку и, глядя на то, как суетится вокруг умирающего госпожа Далия, постаралась припомнить, что мне вообще известно о мронах.
Собственно, сами они себя называли морронами или моррами, однако в разное время и в разных местах к ним обращались по-разному. Мрон, мран, мраун… и еще почти с десяток названий, среди которых, как мне кажется, не было ни одного правильного.
Еще я знала, что мроны – это одна из так называемых промежуточных рас, которых в нашем мире водилось немало. Как все «недооборотни», они обладали свойствами сразу обоих видов-предшественников – звериного и человеческого. Правда, в отличие от большинства им подобных, в их облике все же преобладали человеческие черты. То есть в целом они были очень похожи на нас. Облик менять не умели. От полнолуния не зависели. А от оборотней им достались лишь крепкое телосложение, цвет глаз и, прямо скажем, непростой характер.