Гуань Юй пошел повидаться с золовками.
– Вы дважды ходили в поход. Узнали ли вы что-либо о нашем господине? – таков был первый вопрос госпожи Гань.
– Нет, – ответил Гуань Юй, низко кланяясь.
– Он умер, но брат скрывает это от нас. Он не хочет, чтобы мы горевали, – услышал Гуань Юй за воротами разговор женщин.
– Не печальтесь, госпожи, – не выдержал один из старых воинов, стоявший у ворот. – Наш господин находится в Хэбэе у Юань Шао.
– А тебе откуда известно? – спросили женщины.
– Мне сказал один из воинов полководца Гуань Юя.
Женщины позвали Гуань Юя и стали попрекать его:
– Почему вы обманываете нас? Наш господин никогда не говорил нам неправду… Вы променяли его на милости Цао Цао!
Гуань Юй потупил голову:
– Да, мой старший брат действительно в Хэбэе. Я просто боялся сказать, чтобы тайна не стала известна другим. Я буду действовать, но поступать опрометчиво нельзя.
– И все же надо спешить, – сказали женщины.
Местопребывание Лю Бэя стало известно Юй Цзиню, и он доложил об этом Цао Цао. Тот послал Чжан Ляо выведать намерения Гуань Юя. Гуань Юй сидел дома опечаленный.
– Вы, кажется, на поле битвы узнали новости о Лю Бэе? Поздравляю вас, – сказал Чжан Ляо, приветствуя его.
– С чем меня поздравлять? Правда, мой брат жив, но я его не видел, – ответил Гуань Юй.
– У вас с Лю Бэем отношения как между старшим и младшим братьями, не так ли?
– Мы с ним друзья. Вернее, друзья и братья. К тому же он мой господин, а я его слуга. Тут всего словами не выразишь!
– Вы уедете к нему? – осведомился Чжан Ляо.
– Я не изменю своему слову! Вы уж как-нибудь объясните чэн-сяну…
Выслушав от Чжан Ляо ответ Гуань Юя, Цао Цао сказал:
– Я знаю, как удержать его.
Между тем к Гуань Юю явился незнакомый человек.
– Кто вы такой? – спросил Гуань Юй.
– Я – Чэнь Чэн из Наньяна, служу у Юань Шао, – ответил незнакомец.
– Должно быть, вас привело сюда важное дело?
Чэнь Чэн вручил Гуань Юю письмо Лю Бэя, которое начиналось так:
«Мы с тобой заключили союз в Персиковом саду, мы поклялись в один и тот же день умереть. Почему ты нарушил клятву, позабыв о любви и долге? Наверно, ты гонишься за славой, мечтаешь о богатстве и хочешь моей гибелью увенчать свои подвиги? В письме всего не скажешь, и я с нетерпением буду ждать твоих объяснений».
Прочитав письмо, Гуань Юй зарыдал:
– Мог ли я думать об измене? Я просто не знал, где искать брата…
– Лю Бэй очень надеется на вас, – сказал Чэнь Чэн. – Если вы не изменили долгу, немедленно отправляйтесь к нему!
– Человек, родившийся между небом и землей и не соблюдающий последовательности в своих действиях, не может быть совершенным. Я пришел сюда открыто, и уйду также открыто, – заявил Гуань Юй. – Сейчас я напишу письмо, передайте его моему брату. Сам я приеду к нему с обеими золовками, как только попрощаюсь с Цао Цао.
– А если Цао Цао не отпустит вас? – спросил Чэнь Чэн.
– Тогда я умру, но здесь не останусь!
– В таком случае пишите ответ и избавьте брата от томительного ожидания.
В ответном письме Гуань Юя говорилось:
«Мне, недостойному, известно, что человек долга никогда не обманывает, а верный – презирает смерть. В детстве я учился, и кой-как разбираюсь и в этикете, и в долге. Я не могу не вздыхать, вспоминая о Ян Цзюэ-ае и Цзо Бо-тао [58].
Защищая Сяпи, я был исполнен решимости держаться до смерти. Но в городе не было припасов и не приходила военная помощь извне. Кроме того, на мне лежала ответственность за безопасность двух женщин. Я не смел рисковать жизнью и предпочел поступиться доверием, оказанным мне. Вот почему я стал пленником, не теряя надежды на возможность встретиться с вами. Недавно я узнал, что вы в Жунани, но не пришел: решил прежде проститься с Цао Цао и доставить вам ваших жен.
Я говорю от чистого сердца. Если у меня иные намерения, пусть меня покарают люди и духи! Кистью на бумаге не изложить всего, и я надеюсь, что скоро паду ниц перед вами, и тогда все скрытое прояснится».
Чэнь Чэн удалился, унося с собой письмо, а Гуань Юй отправился к Цао Цао. Цао Цао, узнав о цели его прихода, вывесил на воротах дощечку с надписью, что никого не принимает. Пришлось вернуться ни с чем. Такой прием повторялся несколько дней подряд. Тогда Гуань Юй пошел к Чжан Ляо, но и тот уклонился от встречи с ним, сказавшись больным.
«Цао Цао пустился на хитрость, чтобы не дать мне уйти! – подумал Гуань Юй. – Но я здесь больше не останусь!»
Он велел приготовить коляски для женщин и написал Цао Цао прощальное письмо:
«С молодых лет я служу Лю Бэю, дяде императора, и поклялся жить и умереть с ним вместе. Эту клятву слышали царь Небо и царица Земля.
Вы милостиво приняли условия, поставленные мною в Сяпи. И вот я узнал, что господин мой находится в войсках Юань Шао. Помня о союзе, я не смею изменить ему. Велики милости ваши, но нельзя забывать старый долг. Я пишу вам прощальное послание и смиренно прошу подождать иных дней, когда я смогу отблагодарить вас за милости, еще не оплаченные».
Отправив человека с письмом во дворец Цао Цао, Гуань Юй собрал в связки все золото и серебро, полученное в подарок, разложил их в кладовой, повесил свою печать в приемном зале и затем попросил женщин занять места в колясках. Сам он вскочил на Красного зайца, взял в руку меч Черного дракона, и в сопровождении верных людей, уже давно служивших ему, направился к северным воротам. Стража пыталась задержать его, но Гуань Юй замахнулся мечом и закричал так грозно, что те разбежались.
– Охраняйте коляски и идите вперед. Если нас будут преследовать, я один сумею задержать погоню. Главное, не тревожьте женщин! – наказывал Гуань Юй, когда они миновали ворота.
Слуги покатили коляски по дороге.
Цао Цао размышлял, как поступить с Гуань Юем, когда неожиданно ему подали письмо.
– Гуань Юй уходит! – заволновался он, пробежав письмо глазами.
Прискакал с донесением начальник стражи городских ворот:
– Гуань Юй ушел на север со своими золовками в сопровождении двадцати слуг.
Из дома Гуань Юя прибежал человек:
– Гуань Юй оставил все вещи и служанок во внутренних покоях, повесил печать в приемном зале и ушел из города, не взяв с собой никого из слуг, присланных ему чэн-сяном.
Военачальники ужаснулись.
– Дайте мне три тысячи закованных в броню всадников, и я доставлю Гуань Юя живым! – воскликнул один из них.
Взоры всех обратились к нему – это был Цай Ян.
Вот уж поистине:
О том, как Цай Ян собирался преследовать Гуань Юя и что из этого получилось, вы узнаете из следующей главы.
Глава двадцать седьмая
Из всех военачальников Цао Цао только один Цай Ян терпеть не мог Гуань Юя – вот почему он и вызвался его преследовать.
– Уход Гуань Юя вполне понятен: он не забыл своего прежнего господина, – сказал Цао Цао. – Вот достойный муж, и все вы должны подражать ему!
Цай Яну преследовать Гуань Юя он запретил.
– Вы, господин чэн-сян, обращались с Гуань Юем милостиво, а он ушел, даже не попрощавшись с вами, – заметил Чэн Юй. – Да еще своими сумасбродными речами и этой писулькой унизил ваше достоинство! Это преступление! Надо убить его, чтобы предотвратить дальнейшие бедствия, ибо позволить ему уйти к Юань Шао – значит, дать крылья тигру!
58