Троецарствие (том 2)

– Я обдумал план действий и собирался доложить вам, – произнес Лу Су.

– Ну, говорите!

– Надо ввести наши войска в Лукоу и пригласить туда Гуань Юя на пир. Когда он приедет, мы постараемся убедить его вернуть нам Цзинчжоу, а заупрямится – не выпустим живым. Если он откажется приехать, возьмем Цзинчжоу силой!

– Так думал и я! – воскликнул Сунь Цюань. – Только действовать надо сейчас же!

– Не спешите, господин! – предостерег Сунь Цюаня советник Кань Цзэ. – Не забывайте, что Гуань Юй самый отважный воин нашего времени! Излишняя торопливость может сорвать все наши планы, и вы сами от этого пострадаете.

– Когда же в таком случае я получу Цзинчжоу? – закричал Сунь Цюань, не владея собой. И он приказал Лу Су действовать так, как тот задумал.

Попрощавшись с Сунь Цюанем, Лу Су уехал в Лукоу. Там он вызвал к себе военачальников Люй Мына и Гань Нина. Посовещавшись, они решили устроить пир в беседке на берегу реки и отправили посланца с пригласительным письмом к Гуань Юю.

В Цзянкоу гонца встретил Гуань Пин и, расспросив, зачем он приехал, повез к отцу. Прочитав письмо, Гуань Юй сказал:

– Хорошо. Я приеду завтра. Возвращайтесь и известите об этом Лу Су.

Когда посланец удалился, Гуань Пин сказал:

– Зачем, батюшка, вы обещали приехать? Ведь Лу Су, наверно, замыслил дурное!

– А разве я этого не понимаю? – засмеялся Гуань Юй. – Все ясно: Чжугэ Цзинь рассказал Сунь Цюаню, что я не хочу отдавать Цзинчжоу, и Сунь Цюань решил заманить меня в Лукоу, чтобы потребовать обещанное моим братом. Откажись я поехать, сказали бы, что я трус. Завтра поеду в небольшой лодке с десятком слуг и возьму с собой меч Черного дракона. Посмотрим, посмеет ли Лу Су поднять на меня руку!

– Неужели, батюшка, вы и впрямь сами пойдете в логово тигра? – заволновался Гуань Пин. – Не забывайте об ответственности, которую возложил на вас мой дядя Лю Бэй!

– Я никогда никого не боялся, – успокоил его Гуань Юй. – Под копьями и мечами, под стрелами и камнями я не сходил со своего коня. Мне ли страшиться этих цзяндунских крыс?

– И все же вам не следует туда ехать, – поддержал Гуань Пина советник Ма Лян. – Лу Су человек достойный и великодушный, это вне всяких сомнений, но при нынешнем положении и он может решиться на дурное дело.

– Это верно, – согласился Гуань Юй. – Но вспомните, как в старину, во времена Борющихся царств, Линь Сян-жу, у которого не было сил, чтобы связать курицу, поехал на пир к циньскому государю [5] и вел себя так, будто ему все нипочем? А я – вы этого не забывайте – привык встречаться лицом к лицу с могучим врагом! Кроме того, я уже дал согласие поехать на это пиршество и обещание свое должен выполнить!

– Ну, раз поездка неизбежна, так будьте хоть осторожны! – попросил Ма Лян.

– Хорошо, – сказал Гуань Юй. – Тогда пусть Гуань Пин выйдет на судах с пятьюстами воинами и дожидается меня на реке. В случае опасности я подыму флаг, и они придут мне на выручку.

Выслушав указания отца, Гуань Пин сделал все необходимые приготовления.

Тем временем посланец вернулся к Лу Су и доложил, что Гуань Юй обещал приехать на следующий день. Лу Су позвал на совет Люй Мына, и тот сказал:

– Если Гуань Юй явится с войском, то мы с Гань Нином на берегу устроим засаду и по вашему сигналу нападем на него. А если он приедет один, расправимся с ним во время пира. Для этого хватит и полсотни воинов.

Лу Су приказал неотступно наблюдать за рекой. Утром дозорные издали заметили лодку, в ней было всего несколько гребцов да рулевой. На носу развевалось красное знамя с большими иероглифами: «Гуань Юй».

Лодка приближалась к берегу. В ней сидел Гуань Юй в синей головной повязке и в зеленом халате. Рядом с ним, опираясь на меч, стоял военачальник Чжоу Цан. У каждого гребца на поясе был меч.

Лу Су сам встретил Гуань Юя и проводил его в беседку. После надлежащих церемоний они уселись. Подавая гостю кубок с вином, Лу Су от смущения не смел поднять глаз, а Гуань Юй пил и смеялся, как ни в чем не бывало. Слегка опьянев, Лу Су, наконец, обратился к нему:

– Я был бы счастлив, если бы вы соблаговолили выслушать меня… Когда-то ваш старший брат Лю Бэй просил меня передать Сунь Цюаню, что он взял Цзинчжоу лишь во временное владение и отдаст его, как только завоюет Сычуань. Теперь он и Сычуань взял, а Цзинчжоу не отдает! Признайтесь, разве этим он не подрывает доверие к себе?

– Это дело государственное и не место обсуждать его на пиру, – ответил Гуань Юй.

– Мой господин Сунь Цюань владеет всего лишь ничтожными цзяндунскими землями, – продолжал Лу Су, – и все же он дал войско вашему брату, когда тот потерпел поражение. И думал он только о том, как бы облегчить ваше положение. А ваш брат, захватив округа Ичжоу и Цзинчжоу, скупится отдать моему господину какие-то три жалкие области! Вернее, вы помешали ему это сделать, воспротивившись его воле. Разве это великодушно с вашей стороны?

– В битве с Цао Цао при Улине мой брат рисковал жизнью, – отвечал Гуань Юй. – Стоило ли ему тратить свои силы, если бы в награду он не получил ни пяди земли? И вы еще требуете эти области!

– Что вы, что вы! – воскликнул Лу Су. – Я просто хотел сказать, что вы не совсем правы. Ведь когда ваш брат Лю Бэй потерпел поражение на Чанфаньском склоне, мой господин дал ему приют. Лю Бэю следовало бы подумать о том, как отблагодарить моего господина! Но он, видимо, совсем об этом забыл! И Сычуань, и Цзинчжоу он держит в своих руках! Не алчность ли заставила его позабыть о долге? Подумайте! Ведь вся Поднебесная будет смеяться над ним!

– Это дело моего брата, и не мне его решать – отрезал Гуань Юй.

– Всем известно, что вы вступили в братский союз и в Персиковом саду дали клятву жить и умереть вместе, – возразил Лу Су. – Не значит ли это, что вы и он – одно целое? Почему вы уклоняетесь от прямого ответа на мой вопрос?

Гуань Юй не успел ничего сказать, как в разговор вмешался стоявший рядом военачальник Чжоу Цан:

– Землями Поднебесной достойны управлять лишь добродетельные. А вы, кажется, думаете, что только ваш Сунь Цюань может властвовать?

Гуань Юй, изменившись в лице, встал и взял меч, который подал ему Чжоу Цан.

– А ты помалкивай! – в то же время прикрикнул он на телохранителя. – Это дело государственное и тебя не касается. Ну-ка, живо уходи отсюда!

Чжоу Цан прекрасно понял Гуань Юя и быстро вышел. Он побежал на берег и поднял красный флаг. Гуань Пин, дожидавшийся отца, увидел сигнал, и в ту же минуту его суда, как стрелы, понеслись к Лукоу.

Тем временем Гуань Юй, притворяясь пьяным, но не выпуская меча, пожимал руку Лу Су и говорил:

– Раз уж вы пригласили меня на пир, то не стоило затевать разговор о цзинчжоуских делах. Я совершенно пьян и боюсь, как бы такие разговоры не испортили наших дружеских отношений. Лучше приезжайте ко мне в Цзинчжоу, и там мы с вами что-нибудь решим.

Лу Су так волновался, что его душа едва не рассталась с телом. А Гуань Юй, делая вид, что ничего не замечает, встал и повел его к берегу. Люй Мын и Гань Нин, следившие за каждым движением Гуань Юя, не посмели напасть на него. Они боялись, как бы во время схватки не пострадал Лу Су, которого Гуань Юй ни на миг не отпускал от себя.

Перед тем как войти в лодку, Гуань Юй отпустил Лу Су, поклонился ему и приказал гребцам отчаливать. Опешивший Лу Су стоял на берегу и безмолвно смотрел вслед удалявшейся лодке.

Потомки сложили стихи, в которых восхваляют доблесть Гуань Юя:

Снисходительно, как на ребенка, смотрел на сановника он
И свободно, не ведая страха, взял свой меч и на пир пошел.
В этот год Гуань Юй героизмом, беспримерной отвагой своей
И своими победами в битвах Линь Сян-жу из Миньчи превзошел.

5

…как… Линь Сян-жу… поехал на пир к циньскому государю… – В период Чжаньго между княжествами Цинь и Чжао шли беспрерывные войны. Видя, что война не дает никаких результатов, циньский правитель решил обманом захватить своего противника, правителя Чжао Хуэй-вэнь-вана, и убить его. С этой целью он пригласил Хуэй-вэнь-вана в город Миньчи, якобы для переговоров о мире. Хуэй-вэнь-ван боялся могущественного циньского правителя и решил не ехать. Однако сановник Линь Сян-жу и полководец Лянь По сказали ему: «Если вы не поедете, Циньский ван расценит это как трусость и как признак слабости княжества Чжао». Тогда Хуэй-вэнь-ван отправился в Миньчи. Его сопровождал Линь Сян-жу. В честь приезда князя циньский правитель устроил пир и во время пира обратился к Хуэй-вэнь-вану с такими словами: – «Я слышал, что вы прекрасный музыкант. Пожалуйста, сыграйте на гуслях». Хуэй-вэнь-ван исполнил его просьбу. Тогда вперед вышел циньский историк и записал: «В таком-то году, в таком-то месяце Циньский ван встретился с правителем княжества Чжао и во время пира заставил его играть на гуслях». В этом Линь Сян-жу увидел унижение достоинства своего правителя и попросил Циньского вана спеть. Для этого он приказал подать таз, ударами в дно которого обычно сопровождалось пение в княжестве Цинь. Но Циньский ван отказался исполнить просьбу. Тогда Линь Сян-жу угрожающе произнес: «Я сделаю пять шагов, и кровь из горла окропит вас, ван!» Приближенные Циньского вана хотели убить Линь Сян-жу, но тот бросил на них взгляд, преисполненный такого гнева, что они отпрянули. Циньский ван вынужден был ударить в дно таза и спеть. Тогда Линь Сян-жу приказал историку княжества Чжао выйти вперед и записать: «В таком-то году, в таком-то месяце правитель княжества Чжао заставил Циньского вана петь». Вскоре Циньский ван распорядился окончить пир. Благодаря смелости и находчивости Линь Сян-жу врагу так и не удалось показать свое превосходство над Хуэй-вэнь-ваном.