— Все жрецы — настоящие. Каждый из нас видит знаки — нас ведь этому и учили.
— Но ты их не выдумываешь, — заметил Тимолеон. — А другие жрецы жульничают. Я это не раз видел, например, сегодня утром. Один старикан, похожий на гусака, копался во внутренностях барана и заявил, что там нет печени. Но она там была! Он ее просто стянул под шумок, чтобы люди думали — сегодня плохой день. В обмен на такие слова кто-то сунул ему кошелек. По-моему, это как в ристании[20] — когда наезднику дают деньги, чтобы один конь отстал, а другой за счет него выиграл.
Луций покачал головой и вздохнул.
— Ты начал шпионить за гаруспиками до или после того, как решил стать благовоспитанным господином?
— Конечно, до, — отрезал Тимолеон с видом человека, раздраженного тугоумным, докучным ребенком. — Зачем выдумывать знаки? Язык богов читать нетрудно, если у тебя есть глаза. Так делает мама. И она говорит, что ты — тоже. Боги не лгут тебе, а ты не обманываешь всех остальных.
— Да, боги не лгут, — согласился Луций. — А люди могут, потому что так уж они созданы.
— Но не ты.
— Hy-y, я тоже не само совершенство, как и все мы. Я такой же жрец, как и Публий Анний Анцер — не лучше и не хуже.
— Старый гусак не видит дальше своего носа. И к тому же слишком озабочен, как и куда прятать печень. Он даже забыл сосчитать бородавки на кишках. А я сосчитал. Число-то было благоприятным. И будь уверен, кони Мамертина выиграют ристания. Его возница Деллий — в отличной форме.
— Ну, хватит! Сколько можно… — начал Луций, но одернул себя и умолк. Юпитер свидетель, этот щенок заставляет его, Луция, чувствовать себя медведем на цепи!
— Позволь узнать, какова причина этой перепалки. Ты, наверное, заговариваешь мне зубы, чтобы я не сразу узнал о твоих последних проделках?
— Наконец-то я тебя рассердил, — сказал Тимолеон без малейшей тени раскаяния. — Но я просто хотел выяснить, можешь ли ты увидеть знак для меня. Мне негде взять барашка, но у кухарки есть жирный гусь. Пойдет?
— О, Геката[21]! Какие еще знаки тебе нужны от меня? У тебя мать — прорицательница.
— Она видит только то, что позволяет видеть богиня. И все ее знаки очень неинтересные.
— Да уж… — сухо сказал Луций. — Только знамения касательно войны и политики, жизни и смерти царей.
— Вот-вот, о чем я и говорю. Они и вправду скучные, да? Мама не видит того, что хотелось бы узнать мне. Например, кто выиграет в завтрашнем ристании? Выцарапает ли Таис-младшая глаза Нубийской Красотке, когда узнает, кто забавляется с ее римским любимцем на стороне?
— Не очень-то высоки твои помыслы, — заметил Луций.
— Зато я не зануда, — парировал Тимолеон. Он непринужденно расположился на стуле — единственном удобном стуле во всей комнате, — хотя сам Луций все еще стоял в паллии[22] и уличной обуви. Мальчик этого даже и не заметил. — Ну и что? Один гусь сойдет, или нужно два? Ты покажешь мне, как это делать? Тогда я больше не буду к тебе приставать.
Луций пристально посмотрел на него. Взгляд был холоден.
— Ты уже наверняка попробовал.
Щеки Тимолеона залила слабая краска, и неожиданно он стал поразительно похож на мать.
— Нет. Нет, даю слово. Я просто наблюдал за гаруспиками, вот и все. Смотрел, как они это делают. Но, понимаешь, мне нужно знать, что именно они делают. Научи меня — и я оставлю тебя в покое.
— А ты, видно, думаешь, что я действительно тебе расскажу? Но это — секрет. Тайна. Если твои боги призовут тебя, ты сам обо всем узнаешь — разве не так верят в Египте? Не надо меня просить искать для тебя знаки. Придет срок — и ты сам увидишь, если будет угодно богам.
— Но ты говорил, — возразил Тимолеон, — ничего особенного не нужно…
— Ты не римлянин, — ответил Луций.
— И слава богам! Я очень рад, — бросил Тимолеон. — Ты такой же вредный и упрямый, как моя мать.
— Думаю, я назвал бы это мудростью, — спокойно ответил Луций. — Безрассудно требовать даров богов — в конце концов они заставят тебя поплатиться за назойливость. И назначат очень высокую цену.
— Да-а? А вот по старине Гусаку не скажешь, что у него неприятности.
— А что ты о нем знаешь? У него уже пятая жена! Он видел смерть сына, не дожившего до зрелости. Он дважды усыновлял детей, но оба мальчика умерли. С его смертью закончится его род. Но он по-прежнему продолжает подделывать знаки и морочить людям голову.
20
В античности ристания, или гонки на колесницах, были видом спорта, особенно культивируемым в среде правящего класса. В гомеровскую эпоху хозяевами упряжек были сами наездники. В более позднее время на крупных состязаниях владельцы коней представляли свои упряжки наемным возницам. В случае победы толика славы выпадала и наездникам, но настоящим победителем считался владелец коней.
21
Геката — богиня луны. Она также считалась богиней колдунов и привидений, которые наводили на людей ужас по ночам. Геката скиталась по дорогам в сопровождении собак и призраков.
22
Паллий — римская мужская верхняя одежда (у греков — гиматий) из льна, шерсти или шелка; его носили дома и на улице, преимущественно римляне, приверженные к греческой культуре.