— Всем приготовиться. — Ла Лоба включила циркулярное вещание. — Службы? Машинное?
— Подтверждаем.
— Жизнеобеспечение?
— В норме.
— Медотсек?
— Nous y voilà[128].
— Оборона?
— Так точно!
— Десант?
Разрозненный хор отрапортовал четко и однозначно. Капитанша развернулась к загону.
— Принято. Лоцман, корабль ваш. И да поможет нам мироздание.
Обратный отсчет грохотом отдавался в ушах. Холм под ногами дрогнул, волна за спиной зашелестела, первые брызги упали где-то возле самых пяток. Море было готово забрать Саймона Фишера целиком. Его — и всех, кто с ним.
Но тут словно что-то теплое коснулось панически сжавшегося в черепной коробке мозга. Это не походило на чутье, но ощущалось знакомо: так покойно, так уютно, что лоцман поневоле выдохнул, дернул плечами и закрутил головой. И заметил взгляд Назара из-под полуприкрытых век. Андроид, больше всего на свете мечтавший стать человеком, улыбался ему и едва заметно подмигивал.
«Все будет хорошо. А иначе зачем быть?»
Волна отступила, ветер стих, лестница в небо стояла прочно и неколебимо. Все шло так, как дóлжно. И поэтому, когда прозвучал предупреждающий сигнал, Саймон затейливо выматерился, поплевал на ладони и поволок. И свалился вместе с кораблем в пункт назначения. В осточертевшие объятия поля подавления.
— Вижу станцию, — мгновенно отрапортовали из БИЦа. Над проектором появилась схема системы, рядом — то, что сенсорные массивы могли выдать по цели на такой дистанции. — Флота прикрытия не обнаружено. Запускаем протипоподавитель.
— Есть он там, есть, — протянул Джавад и оперся ладонями на стол. — Спинным мозгом чую. Никому не терять бдительности!
Мерзкая пустота за теменной костью схлопнулась — заработала «отмычка» Ахмеда Новака. Назар тем временем совсем окаменел. Казалось, даже кровь отлила от кожи: андроид наверняка сейчас перенаправлял все ресурсы организма на работу гибридного мозга. Результаты явились через секунду: возле первой, расплывчатой картинки в поле проектора возникла вторая, все более четкая и детальная. Проступали стены, коридоры, переборки; какая-то машинерия и даже технические тоннели. Наконец где-то ближе к центру масс мелькнула выделенная красным контуром человеческая фигурка.
— Наш клиент? — в голосе Микко прорезалось напряжение.
Саймон решил не стоять в стороне. Он потянулся, принюхался… Да, определенно это был лоцман. Причем довольно одаренный и, кажется, слегка ошарашенный — судя по тому, как его проекция взмахнула руками и задергалась. Остальные фигурки людей, находившихся рядом, оборачивались, вставали. «Сейчас объявят тревогу», — прошептал внутренний голос.
— Наш! — рявкнул кто-то, в ком Саймон с удивлением опознал себя. — Он почуял! Ну же?!
Сержант Джавад загнул такую тираду, что тихо сидящий в уголке Моди с уважением поднял бровь. Затем в командном канале каркнуло:
— Фогель-раз, пошел!
И они пошли. В помещении, отображенном проектором, сразу прибавилось народу. Компактно перешедшая команда рассредоточилась и открыла огонь, прочие начали падать там, где стояли или сидели. Конечно, в первую очередь использовалось шокерное вооружение, но картинка выходила жутковатой.
Красный контур погас одним из первых. Саймон выдохнул и наконец смог рассмотреть изображение получше.
Первая группа споро зачищала примыкающий к ядру станции зал, напоминавший в плане дольку консервированного ананаса. Аппаратура, расставленная довольно хаотично, в целом наводила на мысли о качественном и количественном анализе, сложном биохимическом синтезе и наукоемком производстве мелкими партиями. Ближе к переборке, отделявшей зал от ядра, из пола торчал массивный шестигранный выступ, а к его бокам лепились…
— Ворчун, Волчица, вижу нечто, похожее на реплистаты, — в одном из каналов прорезался голос Магды. — Скидываю картинку, но тут, кажется, охрана проснулась. А-а-а, Schwuchteln[129], забегали наконец!
В динамиках зашипело, завыло характерными очередями «Скатов». Потом кто-то словно разорвал мокрую тряпку: установленный на экзоскелете «Гимнот» вступил в дело. Вбегающие в зал фигурки повалились почти на входе.