Сощурившись, Саймон прикинул дистанцию и задумчиво протянул:
— Ну-у-у… Я бы нас почуял.
— Через гору? — Скепсис, казалось, можно было потрогать руками. Напомнив себе, что их задачей является сотрудничать, а не собачиться, лоцман повел челюстью и уточнил:
— Если бы мы просто пришли с той стороны — вряд ли. Но мы планируем делать межсистемный переход. Это как если бы я вышел в соседнюю комнату и заорал. Звукоизоляция поглотит, но не до конца. А на месте их лоцманов я бы сидел и слушал. Круглосуточно.
Слушали и присутствующие. Оосава взялся за лацканы и нахмурил брови.
— Насколько я помню, вас называли лучшим в выпуске. Ваш отец… — И он замолчал. У Саймона дернулся уголок рта.
— Да, отец говорил верно. Мои результаты перекрывают рекорды последних трех поколений. Вижу, к чему вы клоните: я на вашей стороне, и второго Фишера у террористов не завалялось. Но я бы перебдил.
Командир спецотряда покрутил карту, что-то посчитал в уме. Выражение лица оставалось спокойным и даже скорее довольным.
— Вот еще одна подходящая точка. Но нам придется сделать несколько лишних километров. Вы справитесь? Ветер. Снег. Горы.
Уловив подначку, Саймон тоже встал, подошел, присмотрелся. Разведчики перестали буравить его пристальными взглядами, напряжение в комнате заметно спало. Анжело вытащил из портсигара свежую порцию отравы и выжидательно вертел ее в пальцах.
— Да, — медленно произнес лоцман, оценивая в уме расстояния, плотность породы и общий гравитационный фон. — Да, вот здесь я бы вряд ли засек с «Группера». Списал бы на помехи. А справиться — постараюсь. Должен — значит, смогу.
Сомнение на лице старшего промелькнуло и тут же растаяло — как его и не было. Он протянул руку.
— Микко Джавад. На время операции — позывной Фогель[51]-зеро. Остальные, — он пересчитал подчиненных указательным пальцем, — по порядку Фогель-один — пять. Запоминайте, привыкайте.
— Я Фогель-шесть? — уточнил Саймон, улыбаясь. Ответил Оосава, закуривая и хитро щуря глаза:
— Нет, вы станете Апостолом. Чтобы не запутаться. Ну и простите мне библейские ассоциации: Петр Симон рыбачил…
— Ага. Фишер. Я понял. — Улыбка лоцмана стала еще шире. — Лихо вы меня.
— Я надеюсь, — вклинился Микко, — что по случаю вы и чудо сможете организовать. Так, все, мы готовы к отработке.
Остальные разведчики кивнули в который уже раз. Саймон, получив добро от начальства, прикинул недлинный переход, сосредоточился… И комната опустела.
Еще одной из заранее подготовленных площадок, находившихся в ведении Четвертого комитета, оказался обширный полутемный ангар, при должной изобретательности приспосабливаемый под самые разнообразные нужды. К тому моменту доверенные техники Анжело развернули там целый виртуальный полигон, на котором и предстояло тренироваться сводному отряду. По всей доступной площади стояли трипроекторы, эмиттеры силовых полей, малые гравизеркала. Веселье планировалось нешуточное.
И повеселиться пришлось на славу. За первые сутки Саймон упахался так, как никогда в жизни, — пот пропитал термоподкладку легкой брони, которая по идее должна была отводить влагу от тела, а не накапливать. Впрочем, сдержанно-одобрительные взгляды команды и переход на «ты» под конец дня со стороны Джавада того стоили. На следующее утро проблемой стало даже встать с походной койки, разложенной там же в ангаре, но после первого получаса тренировок об этой проблеме вспоминалось с теплым, нежным, уютным чувством.
Наконец Микко счел, что отделение пришло в форму, а юный лоцман не будет обузой и даже способен приносить пользу. Анжело еще раз пробежался по всем пунктам задачи:
— Вы должны обнаружить убедительные доказательства наличия на планете базы террористов. Убедительными считаются: вооруженный персонал, военная техника, признаки производства вооружения или боеприпасов, тренировочные лагеря и процедуры. Не рисковать. В огневой контакт не вступать. В случае невозможности избежать контакта — вести огонь наверняка, чтобы не успели поднять тревогу. — Он вздохнул и тяжело, нехотя изрек: — Разрешаю применение летальных средств.
Впервые Саймон видел ооновца в настолько мрачном расположении духа. Впрочем, оно и немудрено: после начала экспансии человечество старалось свести к минимуму любые внутренние вооруженные конфликты. Жизнь ценилась. Но при случае могла быть и переоценена.