— Так. — Подождав пару секунд, Кирилл шевельнул пальцами, очевидно, стенографируя беседу. — Я слушаю очень внимательно.
— Скорее всего, вы в курсе, что нас отправили на Ильмаринен. — Кирилл чуть наклонил голову, давая понять, что разведка Семей не спит. — Какие новости поступали после этого?
— Произошли столкновения сил ООН и террористов. — У Мягкова имелся фирменный «докладной» голос. — В официальных каналах, естественно, тишина. Тогда же оказался утерян контакт и с вами. Соломон знает, но держится неплохо; виду не подает. Вашей матери мы не сообщили.
— Psia krew[107]! — не выдержала Магда и взмахнула кружкой. Она даже подпрыгнула на стуле, по счастью, ничего не задев и не разлив. — Это же мать! Мама! Саймон, ты даже не спросил!.. А вы, вы…
Когда емкость наконец опустилась на стол, не иначе как чудом удержав содержимое, Саймон очень тихо произнес:
— Я ведь говорил тебе про «фермы». У нас с матерью никогда не было ничего, похожего на близость. Порой мне даже мнилось, что младших братьев и сестер она любит больше. Нормальная ситуация для старшего ребенка в семье. Более чем естественная — в Семье лоцманов.
Он допил, прочистил горло и уставился туда же, куда и Назар: на куст рябины, по которому прыгали два свиристеля, ошибшиеся с видами на урожай. Голос стал буквально чуть-чуть громче:
— А отец всегда гордился наследником, всегда занимался мной. Бегая от его досужей опеки, от наущений и морализаторства, от попыток втащить на помост и подставить под объективы, я ощущал: ему не все равно. Пусть и небескорыстно. — Он откашлялся еще, бросил взгляд на Мягкова: — Какой срок? Я слегка запутался в датах последнее время…
— Тридцать восьмая неделя, — не задумываясь, выдал тот. — Ждем со дня на день.
— Ну вот и не сообщайте, — резюмировал Саймон. — Не время и не…
Он махнул рукой. Магда открыла было рот, медленно закрыла. Скулы ее подозрительно задрожали.
— Прости. Прости, я не знала…
— Ты не обязана, — со всей возможной мягкостью сказал Саймон. Потом тон его обрел деловитость: — Ладно, давайте закончим. После упомянутых «столкновений» я близко познакомился с… представителями Новых Автономий.
— Так, — повторил Мягков. — Это интересная формулировка.
— Пусть останется такой. — Лоцман выразительно посмотрел в глаза собеседнику. — Как мне удалось выяснить, все так называемые теракты явились результатами глубокого взаимного недопонимания. А дальше мы вступаем на почву предположений, которые вам предстоит проверить.
— Хорошо. Слушаю. — Пальцы Кирилла продолжали двигаться, фиксируя.
Саймон набрал воздуха поглубже, зажмурился — и выдал на одном дыхании:
— Проект «Массачусетский эксперимент» оказался прикрытием. Цель — не искусственный разум, цель — искусственные лоцманы. Есть обрывочные сведения об использовании генома Семей. Есть косвенные признаки, что вся кампания вокруг терактов направлена против Профсоюза. Есть предположение, что кто-то в Генеральной Ассамблее ООН хочет убрать лоцманов и заменить их андроидами. Пока это все, что у меня есть.
Мягков замер. Его глаза распахнулись широко — шире, чем когда-либо до этого, — и стало видно, как на самом деле глубок и периливчат их кажущийся блеклым серый цвет. Затем Кирилл едва заметно дернулся, веки вернулись на исходные, пальцы снова забегали над поверхностью стола.
— Так, — произнес он в третий раз и замолчал.
Саймон посмотрел на него с сочувствием и предложил:
— Может, еще чаю?
Глава 2
Похоже, политика все-таки догнала Саймона Фишера. Да, та самая политика, которую он терпеть не мог, которой избегал, в которой наивно надеялся обойтись без долгов и зависимостей. «Пассивная оборона», «я как лист на ветру…». Глядя вниз с холма, на который с таким трудом поднялся, лоцман смотрел на себя бывшего, себя прошлого и прошедшего. Он одновременно сочувствовал и завидовал этому парню, такому ершистому — и такому наивному.
Однако достигнутая точка все еще не являлась самой высокой в цепи вершин, которые предстояло взять. Следовало тщательно выбирать из множества троп, ведущих к океану смерти, чтобы не заплутать кривой, глухой окольной дорогой. Поэтому, подлив ароматный зеленоватый настой в чашку Мягкова, Саймон придержал протянутую руку за рукав.
— У меня есть одна просьба.
Кирилл терпеливо внимал. Прикинув формулировки, лоцман выпустил ткань пиджака из пальцев и обвел ими, сложенными в щепоть, своих спутников.
— Как я упоминал раньше, все пресловутые «теракты» — не более чем ошибка. Убыточная для дела, убыточная для репутации — для всех репутаций. Трагическая — для Семьи Аль-Азиф. Но ошибки заслуживают вторых шансов. Я хочу, чтобы при рассмотрении дела в комплексе Профсоюз приложил максимум усилий для объективного расследования. Повторюсь, самого объективного. И самого беспристрастного. Особенно когда речь пойдет о роли организации под названием «Фогельзанг».