— Главный телохранитель дяди — Марко Руссо, — шепнул Морган Асте. Он улыбнулся и протянул гиганту руку: — Привет, Марко, давно не виделись. Это моя дочь, Аста.
Марко изобразил подобие улыбки.
— Очень приятно! Добро пожаловать на Сицилию, синьорина. Рад видеть вас снова, синьор. Дон Джованни не в городе, он на вилле.
— Отлично, тогда поехали.
Вилла Луки расположилась на окраине деревни у подножия Монте-Пеллегрино, возносящейся к небесам в трех милях к северу от Палермо.
— Во время одной из Пунических войн карфагеняне в течение трех лет держали на этой горе оборону против римлян, — рассказал Морган Асте.
— Завораживающее место, — заметила Аста.
— Оно словно всасывается в кровь. — Морган развернул местную газету, которую дал ему Марко. — Вчера вечером спрятанной в машину бомбой убиты трое солдат, а сегодня утром священник был застрелен в спину, потому что его подозревали в доносе.
— По крайней мере, у тебя все в порядке.
Он взял ее за руку.
— Все, что я делаю, Аста, совершенно законно, в этом вся суть. Мои деловые интересы и деловые интересы моих партнеров чисты, как первый снег.
— Я знаю, дорогой, — сказала она, — ты, наверное, самый заслуженный из ветеранов. Дедушка Морган — генерал, а ты — герой войны, миллиардер, филантроп и один из лучших игроков в поло в мире. Поэтому, когда мы последний раз были в Лондоне, принц Чарльз попросил тебя сыграть в его команде.
— Он ждет меня в следующем месяце.
Она рассмеялась, а он добавил:
— Не забывай только одного, Аста. Настоящая власть не в Нью-Йорке. Ее держит в руках пожилой человек, к которому мы сейчас едем.
В этот момент «мерседес» свернул в управляемые электроникой ворота, встроенные в древнюю стену высотой пятнадцать футов, и вдоль тропического сада направился к величественной вилле в мавританском стиле.
Приемная была огромной. Ее черно-белый паркет устлан коврами, по стенам — дубовая мебель XVII века итальянской работы, горел камин, а через большие французские окна открывался чудесный вид в сад.
Лука с сигарой в зубах сидел на диване с высокой спинкой; его руки сжимали серебряный набалдашник трости. Он был грузен — не меньше шестнадцати стоунов,[9] его седая борода была аккуратно подстрижена, и во всем его облике было что-то от римского императора.
— Иди сюда, детка, — обратился он к Асте и, когда она приблизилась, расцеловал ее в обе щеки. — Ты все хорошеешь. Уже полтора года прошло с тех пор, как мы виделись с тобой в Нью-Йорке. Я так опечален внезапной смертью твоей матери в прошлом году.
— Такие вещи случаются, — заметила она.
— Я знаю. Джек Кеннеди сказал однажды, что тот, кто верит в справедливость в этой жизни, серьезно дезинформирован. Иди сюда, садись рядом.
Она сделала то, что он предложил, и он поднял глаза на Моргана.
— Ты хорошо выглядишь, Карло. — Лука неизменно называл его так.
— И вы, дядя, выглядите прекрасно.
Лука протянул руку, и Морган поцеловал ее.
— Мне нравится, когда твоя сицилийская половина проявляет себя. Ты очень правильно сделал, дав мне знать об этом Чунцинском деле, а Мори проявил здравое суждение, обратившись к тебе.
— Главную роль тут сыграл его внук, — заметил Морган.
— Да, конечно. Молодой Тони — хороший мальчик. Он идеалист, и это хорошо. Нам нужны наши святые, Карло, они помогают нам прилично выглядеть перед всем остальным миром.
Он щелкнул пальцами, и слуга в белом подошел к нему.
— «Зибоббо», Альфредо.
— Сейчас, дон Джованни.
— Тебе это понравится, Аста. Вино с острова Пантеллерия, в которое для аромата добавлен анис. — Он повернулся к Моргану: — Тут как-то Марко возил меня в деревню, на твою ферму в Валдини.
— И как там?
— Похоже, что управляющий и его жена ведут себя вполне прилично. Славное тихое место. Тебе надо что-то делать с ним.
— Дед родился там, дядя. Это кусок настоящей Сицилии. Разве я могу изменить его?
— Ты славный мальчик, Карло. Пусть ты наполовину американец, но у тебя сицилийское сердце.
Пока Альфредо открывал бутылку, Морган сказал:
— Да, вернемся к «Чунцинскому соглашению». Что вы о нем думаете?
— В гонконгские отели и казино мы вложили миллиарды, и нашей собственности будет нанесен чувствительный удар, если в 1997 году Гонконг отойдет коммунистам. Все, что может задержать это, благо.
— Но будут ли конкретные реальные последствия, когда этот документ обнаружится? — спросила Аста.