— И получается? — поинтересовался гитарист.
— Немцы в газете назвали «диверсантом первого класса», — криво усмехаясь, ответил Мыльников. — В сто тысяч марок оценили мою голову.
— И тут схитрили! — хлопнул себя по колену гитарист. — При чем же голова? За руки надо платить! Тысячами не обойдешься…
Так, разговаривая о том о сем, шутя и посмеиваясь, «сваты» присмотрелись к врачам и наконец сказали им, кто такие и зачем пришли.
Услышав, что перед ними командир и комиссар партизанского десантного отряда, те встали и представились. Гитарист назвался Климаковым Петром. Его друг — Никитой Косенковым.
— Ну вот вы, товарищ Климаков, пошли бы в наш отряд? — как будто между прочим спросил комиссар. — Летим в глубокий тыл врага. Опасно. И работы много.
— Медсестра будет? — деловито осведомился Климаков.
— Уже есть, даже две.
— Тогда договорились.
— Завидую тебе, — сказал Климакову на прощание Косенков.
Так Петр Климаков стал начальником санчасти партизанского отряда Героя Советского Союза капитана Егорова. И первым его делом была операция руки Ржецкого. Именно хирургия…
Еще год назад врачи объявили Анатолию Павловичу Ржецкому, что он отвоевался, дали вторую группу инвалидности и списали в нестроевики. Случилось это после ранения правой пяточной кости. Ржецкий заметно прихрамывал, но никак не мог смириться с тем, что в самый разгар войны выбыл из строя. С юных лет он занимался спортом и теперь решил натренировать ногу. Усиленными упражнениями так натренировался, что, несмотря на боль, перестал хромать. Прошел комиссию, вступил в десантную группу. Однако знал, что нога может подвести его в любой момент.
Выбросившись из самолета с парашютом, Ржецкий решил приземляться на левую ногу и правую руку, а если удастся, то на три точки — обе руки и левую ногу. Ведь правую во что бы то ни стало нужно пощадить. Это ему удалось, но он так ушиб руку, что она воспалилась и не давала ему спать двое суток. На третьи сутки пребывания в тылу он сказал Климакову: «Делай, что хочешь, но вылечи!»
— Нужна операция, а я не хирург, — отказался тот.
— Знаю. Но, видно, сам я накаркал себе эту беду, когда спросил, хирург ты или нет. Теперь делать нечего, придется тебе осваивать новую специальность.
— Начать бы с чего-нибудь полегче…
— Ничего, тренируйся на мне. Режь, не бойся.
Врач подумал и решительно отказался.
— Не могу. Весь хлорэтил пропал. Не выдержал встряски во время приземления.
— Что это такое? — спросил Ржецкий.
— Препарат для обезболивания.
— Ну, положим, большей боли, чем у меня сейчас, не может быть. А инструменты есть?
— Да инструменты-то есть.
— Тогда режь.
Операцию пришлось делать прямо под плащпалаткой, растянутой в виде тента между березками. Ржецкий действительно терпеливо молчал, только в самый решительный момент заскрипел зубами. Когда же врач наложил повязку на рану, он уснул. И проспал около двенадцати часов. А на второй день объявил Климакову:
— Петр Константинович, ты будешь великим хирургом.
Тут-то и появилась медсестра Наташа Сохань. Она только что бежала в гору, поэтому запыхалась. Одним духом выпалила, что Климакова ищет местный врач, который собрал среди населения медикаменты для раненых партизан.
Новость была необычная.
Климаков решил встретиться с местным врачом в присутствии руководства отряда, и Наташа привела вскоре мужчину с бледным одухотворенным лицом. В одной руке он нес баул, в другой большую корзину, с какими обычно ходят на базар. В корзине были медикаменты, а в бауле хирургические инструменты.
— Хирург Гайкал из Ружомберка, — отрекомендовался врач.
— Хирург! — воскликнул Климаков и всплеснул руками. — Да где же вы были вчера! Я тут без вас, можно сказать, как щенок барахтался в незнакомой стихии.
— Почему щтенок? — удивился Гайкал. — Щтенок то е маленьки песик?
— Да, да, только у нас это говорится не в прямом смысле.
Так знакомство этих двух врачей началось с изучения родного языка каждого из них, вернее, нахождения того среднего диалекта, на котором первые дни приходилось русским объясняться со словаками.
ПО СЛЕДАМ ДАРДАНЕЛЛЫ
Больше всего на свете Илана Кишидаева любила бродить по горам. Но в этом году ей не до прогулок, потому что не стало матери.
Окоченевшую нашли ее под святым копечеком[1] в дождливую осеннюю ночь, где она молилась за старшего сына, угнанного на фронт. А через три дня мать скончалась от крупозного воспаления легких.
1
Кресты с распятием Христа, расставленные возле дорог, на горных тропах, в самых неожиданных местах Словакии.