Нравилось и запомнилось надолго (по сейчас)
«.Васильевский остров прекрасен, как жаба в манжетах»[108].
Или (на даче)
Я бегал тихонько на кухню И плакал за вьюшкою грязной Над жизнью моей безобразной.»[109]
Или запомнилось (цитирую все на память, м. б. не совсем точно)
Филолог ждет свою «мечту» в ее комнате. Наконец, поздно вечером она приходит.
Она поведала далее, что «срезала пуповину, разлагала мочевину».
В «Сатириконе» были интересные хлесткие карикатуры (художников Радакова, Ре — ми), в карикатурах высмеивались Гучковы, Пуришкевичи, Марковы, пошляки, тогдашние мещане. К сожалению, мало что запомнилось в деталях. Помню только, в одном из номеров (на первом листе) был нарисован отцом (или генералом) литературы Лев Толстой, а у ног его целый выводок «детей» — современных писателей — Леонид Андреев, Арцыбашев, других не помню, вероятно, Сологуб Федор был там. В руках у Толстого — дитя — писатель Куприн с книжкой в руках — держит рассказ свой «Изумруд». Толстой гладит разумное дитя по головке, нравоучительно говоря, что те вон внизу пишут невесть что, а «капитан» Куприн взял кусочек настоящей жизни и создал «Изумруд»[111]. «Сатирикон» громил декадентов.
В Аверченко, капитане «Сатирикона», мы находили многое от раннего Чехова, но иногда спорили, нет ли в нем и Джером К. Джерома, и Марка Твена, и… что — то есть в нем от одесского коммивояжера — весель- чака и неистощимого анекдот — махера. Как — то кто — то из нас вслух прочел всем гостям пивной рассказ Аверченко «Бургундское вино»[112]. И всем слушателям рассказ понравился чрезвычайно. Много смеялись.
Постараюсь посильно припомнить содержание рассказа:
Петербургский извозчик, ну из таких, каким он знаком нам по чеховскому рассказу, медленно везет зимним вечером на санках барина в собольей шубе и закутанную в меха и шали благоуханную даму, везет он их в ресторан. Извозчик мало прислушивается к словам седоков, но запоминает некий диалог (имевший для извозчика роковое значение!)
— Зачем ты меня везешь в ресторан, милый? Сегодня мне так не хочется пить. — говорит дама.
— И не надо пить, дорогая. Ну закажем что — нибудь легкое, воздушное. Какое — нибудь бургундское…
Поздно ночью, развезя по домам соответствующую партию пьяных или трезвых обывателей, извозчик отправляется в ночной извозчичий трактир и там, вытряхивая санный коврик, обретает оброненный каким — то седоком туго набитый кредитками бумажник. Он смутно вспоминает, что видел такой точно бумажник у давешнего седока в собольей шубе.
— Эх вы — укоризненно шепчет извозчик. — Вот тебе и бурхундское.
Извозчик честен. Ему удается найти собственника сокровищ, тот оказался крупным судебным работником — мировым судьей и извозчик возвращает судье утерянное. Судья в умилении от честности русского извозчика и вознаграждает эту честность кредиткой в 25 рублей.
Извозчик, однако, выходит из кабинета судьи с ощущением какой — то досады. — Что же делать с этими деньгами? Деньги эти дурные. Надо их не иначе, как пропить.
Поздно вечером он выпивает в трактире изрядное количество водки, съедает и кулебяки, и сельдь, и осетрину с хреном, но «дурные деньги» истрачены не целиком.
— Слушай, милый, обращается он к трактирному половому — А бурхундское у вас есть?
Малый удивлен таким вопросов, но отвечает.
— Вино бургундское? Найдется.
— Так подай мне кварту что ли.
— Какую такую кварту? Бутылочку прикажете?
108
Из стихотворения «Под сурдинку» («Хочу отдохнуть от сатиры.»); впервые: Сатирикон. 1909. № 44. С. 5.
109
Из стихотворения «Всероссийское горе» («Итак — начинается утро.»); впервые: Сатирикон. 1910. № 2. С. 2.
110
Со значительными разночтениями цитируется стихотворение «Городская сказка» («Профиль тоньше камеи.»); впервые: Сатирикон. 1909. № 46. С. 7.
111
Вероятно, ошибка памяти: в «Сатириконе» подобная карикатура не появлялась (хотя сам Толстой регулярно изображался и даже был центральным персонажем особого «толстовского номера» — 1908. № 21, 30 авг.).
112
Автор пересказывает рассказ Аверченко «Приключение номера 24345» (Сатирикон. 1909. № 38. С. 7–8).