Я видел К. А. в его личной жизни — скромно он жил, в комнате главная мебель (далеко не «буль» или «чипендайль»), два стула, кровать, стол, рукописи, книги и маленькая пишущая машинка, на которой он «артистически играл».
МОСКВА 1922-26 гг. ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРУЖОК «ЗЕЛЕНАЯ ЛАМПА». М. А. БУЛГАКОВ
В 1922-23 гг. в Москве под гостеприимной «зеленой» (абажур!) лампой журналистки Лидии Васильевны Кирьяковой (умерла 1943 г.)[260] собрались как — то по ее приглашению несколько писателей на литературный «чай».
Читал свой рассказ Юрий Львович Слезкин «Столовая гора» (впоследствии был напечатан)[261].
Слушали Ю. Слезкина тогда в тот вечер Булгаков Мих. Афан., Ауслендер С. А., Стонов Д. А., книговед Е. И. Шамурин[262], я, еще кто, забыл, ну, разумеется, и «хозяйка салона» Лидия Васильевна. После чтения за «чаем» (весьма «расширенным») были обсуждение рассказа и разглаго- лы на литературно — театральные темы момента — Мейерхольд, Таиров, «Заговор императрицы»[263], театр Революции — «Озеро Люль»[264]… Тут высказывались и надежды, что какие — то новые писатели создадут какие — то новые шедевры, тут скептически звучали фразы, что «нет пока ничего оригинального, примечательного, тут благоговейно глядели «назад», глядели на Пушкина, Толстого Л. Н. М. А. Булгаков ждал появления новой «Войны и мир».
В Москве, как говорил я, много было в ту пору литературных стихийно возникших кружков, и как — то все собеседники под З[еленой] Л[ампой] порешили собраться через недели две снова. Так загорелась «Зеленая лампа».
Какой — то остряк (из нас) называл сборища ее «радениями».
Никакой, разумеется, литературной платформы у «Лампы» и в начале не было. Читали свои произведения, обсуждали их. Слезкин читал «Столовую гору», «Шахматный ход»[265], читал М. А. Булгаков свои рассказы и повесть о Турбиных, из которой впоследствии была создана пьеса «Дни Турбиных», читал рассказы Д. М. Стонов, Н. Я. Шестаков[266], эссе о «Царском селе» (XVIII и XIX век), читал А. И. Венедиктов[267], читала стихи Е. А. Галати[268]. Какой — то бесконечно длинный фантастический рассказ о сумасшедшем управдоме Шлепкине несколько вечеров читал писатель Гусятинский[269].
В 1940 г. так безвременно в расцвете творческих сил умер яркий талант, остроумный, деятельный писатель М. А. Булгаков.
Когда я познакомился с М. А. (в 1922 г.), было в нем (приехавшем с юга) что — то «провинциальное», что — то от Растиньяка, явившегося «завоевывать Париж», ворваться в толпу (в публику) подобно пушечному ядру.
Ему, как говорится, улыбнулось счастье: вскоре пьесы его шли в 3‑х театрах — в Камерном — «Багровый остров», в Художественном — «Дни Турбиных», у Вахтангова — «Зойкина квартира». Издательство «Недра» печатал[о] его рассказы[270]. По причинам, которых касаться в настоящих мемуарах моих негоже — его умные, хлесткие интересные пьесы «Мольер» и «Бег» не увидели сцены[271].
Нет слов, которыми я мог бы выразить свое уважение к великому режиссеру и большому человеку Станиславскому, но я не мог поверить его доводам, что пьесу «Мольер» (кстати сказать, довлеченную им же, Станиславским до генеральной репетиции!) не надо было показать зрителю…[272]
Читал в «Лампе» свои задорные юмористические рассказы Н. Я. Шестаков, прозвучали романтические стихи поэтессы Екатерины Галати (умерла совсем молодой в 1935 г.) — остроумной, веселой, молодой души «Зеленой лампы».
Бывал на наших «радениях» профессор востоковед Борис Петрович Денике, принимавший огненное участие в спорах и диспутах под «Зеленой Лампой»[273].
(Смерть — случай подстерегла его в 1941 г. Отказавшись от эвакуации, он простудился в московском бомбоубежище, умер от пневмонии.)[274]
В 1938 г. я встречался с Б. П. Денике в Ялте[275]. Он — культурный и эрудированный собеседник, был несколько дней моим чичероне по Крыму разных веков, говорили мы, бродя по ливадийскому парку, о Востоке, о Саади, об истории Крыма и много о Пушкине, о полуфанта- стической поэтессе Омер де Гелль, о Лермонтове, который по легендам приезжал в Крым на свидание с ней[276].
260
О журналистке и писательнице Л. В. Кирьяковой (1879–1943) см.:
264
«Озеро Люль» — пьеса Алексея Михайловича Файко (1893–1978), поставленная В. Э. Мейерхольдом в Театре Революции (премьера 8 ноября 1923 г.).
266
Шестаков Николай Яковлевич (1894–1974) — поэт и драматург. См. о нем: Советские детские писатели: Биобиблиографический словарь. 1917–1957. М., 1961. С. 404–405; Поэзия белой столицы: Стихи поэтов Омска. 1918–1919 / Сост. И. Г. Девятьярова, В. И. Хомяков. Тобольск, 2016. С. 288;
267
Венедиктов Александр Иванович (1896–1970) — поэт, переводчик, историк искусства, участник эзотерических обществ. См. о нем: Эзотерическое масонство в Советской России. Документы 1923–1941 гг. / Публ., вступ. статьи, коммент., указатель А. Л. Никитина. М., 2005 (ук.);
269
Александр Ильич Гусятинский (1893-?) — поэт и прозаик, участник нескольких альманахов 1920‑х гг., заведующий редакционно — издательским отделом Московской Товарной Биржи, позже — заведующий редакцией журнала «За промышленные кадры», переживший в этом качестве допрос по делу В. Т. Шаламова (с которым поддерживал дружеские отношения и после освобождения последнего). См. о нем:
270
Под маркой московского издательства «Недра» вышли два издания сборника М. А. Булгакова «Дьяволиада» (1925, 1926).
271
Мозалевский не вполне точен: несмотря на обильные цензурные препоны, пьеса «Мольер» (авторское название «Кабала святош») была поставлена 16 февраля 1936 г. в Художественном театре и окончательно запрещена только в марте. Пьеса «Бег» поставлена так и не была.
272
Подробности работы Станиславского над пьесой (в т. ч. стенограммы части репетиций) см.: Станиславский репетирует: Записи и стенограммы репетиций / Сост., ред. и авт. вступ. статей И. Виноградская. М., 1987. С. 333–470.
273
Борис Петрович Денике (1885–1941) — историк искусства, археолог, востоковед. В «автобиографической канве» он отмечал под 1922 г.: «1. Х. Переезд на Таганку (Б. Алексеевская). “Зеленая лампа” (продолжение вечеров у Кирьяковых). Участники: С. А. Ауслендер, супруги Кирьяковы, Гладенок [?], В. И. Модзалевский [sic!], Ю. Л. Слезкин, А. И. Венедиктов, Галати, Стонов, Н. Я. Шестаков, Булгаков, был поэт Рождественский» («Он никогда никому не сделал зла.». Памяти Бориса Петровича Денике: Автобиографический дневник и воспоминания друзей / Сост., вступ. ст., справочный аппарат, подбор иллюстративного ряда Т. Г. Алпаткиной. М., 2006. С. 38).
274
Согласно воспоминаниям П. Е. Корнилова, смерть Денике наступила от последствий травмы, полученной в экспедиции в Дагестане. Последние дни он провел на даче в Раменском, пока в городской квартире шел ремонт (см.: Там же.
С. 135–136; ср. с. 138–139).
275
Судя по дневнику Денике, в 1938 г. он в Крыму не был. Вероятно, имеется в виду встреча 1937 г., когда Денике был в Крыму с 1 июля до 21 августа, или 1939 г., когда он находился там с 6 июля по 23 августа (см.: «Он никогда никому не сделал зла.». С. 103). Мозалевского в этой серии записей он не упоминает.
276
Подразумевается знаменитая мистификация П. П. Вяземского, фальсифицировавшего письма и записки реально существовавшей французской писательницы и путешественницы А. Омер де Гелль (1819–1883).