Собрания «Зеленой лампы» затягивались «далеко за полночь». Домой мы (я, Шестаков, Ауслендер, Б. П. Денике, Слезкин и еще кто — то, конечно) шли пешком. У памятника Пушкину делали «привал», и споры, загоревшиеся и потухшие там, в салоне «З[еленой] Л[ампы]», разгорались порою снова, но тут уж «народ» вел себя повольнее, услышанное на вечере критиковали не злобно, конечно, но с позиции эпиграмм, иронии, насмешки, шаржа… Иногда после прочтения кем — нибудь рассказа кружковцы не сразу начинали обсуждать прочитанное, а крепко и долго молчали. И Б. П. Денике тогда утешал: «Ну, ладно, об этом поговорим у памятника Пушкину».
Никакого литературного «направления» у «Зеленой лампы» не было. Возникла она случайно и примерно в 1926 году распалась, вероятно, тоже случайно[277].
Любили русскую литературу — Пушкина, Гоголя, Льва Толстого, Достоевского. Большинство неизменно читало и почитало Блока (зачитывались поэмой «Возмездие»).
Сдержанно относились к романам, писавшимся, как решали мы, «по заказу». Тогдашняя литературная общественность и читатели считали произведения Пильняка Б. А. новым, значительным, откровением.
О нем шли в «З[еленой] Л[ампе]» споры, но к П-ку всё же отнеслись сдержанно. Помню наши аплодисменты Н. Я. Шестакову, прочитавшему свои стихи о Симбирске (Ульяновске), о Карамзине, о летящих над городом «симбирских гусях»[278]… Любили слушать рассказы Булгакова (чтец он был превосходный) и особенно его роман (или повесть) о «днях Турбиных».
В 1924 г. в «Зеленую Лампу» кто — то, кажется Б. П. Денике, принес роман Пруста Марселя “A la recherché.”
Марсель Пруст впоследствии был немало изруган, поэт Павел Антокольский особенно унизил автора «Поисков.»[279]
М. Пруст не нуждается в моей апологии, но я очень благодарен был Илье Эренбургу, который в одной из своих статей (в журнале «Знамя») смело и темпераментно восстановил венок лауреата на челе писателя[280], чьи произведения, как и произведения Стендаля, Бальзака, Флобера или выдуманного Прустом писателя Бергота[281], горят как неугасимые светочи, в витринах книжных магазинов и на полках библиотек.
Не всех посетителей «З. Л.» Пруст пленил. Но многие зачитывались романом, восхищались новой формой писания, когда «утраченное время» то, как феникс, возрождалось, то пролегало в астральные пространства. Пред нами взмахом магической палочки Пруста прошли картины жизни Франции конца XIX и начала XX века, эпоха Золя, Франса, галерея снобов аристократов, развратных и промотавшихся потомков королевского дома, продающих всё, что у них осталось, т. е. клички «величеств», «высочеств», добившей их вдрызг буржуазии, образ человека из народа, из крестьян верной служанки Франсуазы, перекликающийся с образом прислуги Самгиных Анфимьевны («Жизнь Клима Самгина»).
1939–1956 г. Москва
Литература
Александр Георгиевич Габричевский: Биография и культура: документы, письма, воспоминания / Сост., предисл., археографическая работа и коммент. О. С. Се- верцевой; вступ. ст., очерки к разд. В. И. Мильдон. М.: РОССПЭН, 2011. 775 с.
Белый А. Между двух революций / Подгот. текста и коммент. А. В. Лаврова. М.: Художественная литература, 1990. 770 с.
Белый А. Начало века / Подгот. текста и коммент. А. В. Лаврова. М.: Художественная литература, 1990. 687 с.
Богомолов Н. А. Предисловие // Большаков К. Бегство пленных, или История страданий и гибели поручика Тенгинского пехотного полка Михаила Лермонтова: Роман. Стихотворения / Вступ. ст., подгот. текста Н. А. Богомолова; Послесл. А. С. Немзера. М.: Художественная литература, 1991. С. 6–13.
Виноградов С. Прежняя Москва: Воспоминания / Авт. — сост. Н. Лапидус. Рига: Multi Centrs, 2001. 216 с.
Гельперин Ю. М. Большаков Константин Аристархович // Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь. Т. 1: А-Г. М.: Советская энциклопедия, 1989.
С. 308–309.
Дроздков В. А. Dum spiro spero. О Вадиме Шершеневиче и не только: Статьи, разыскания, публикации. М.: Водолей, 2014. 799 с.
Из переписки А. М. Горького и И. Е. Вольнова / Публ. архива А. М. Горького. Подгот. текста и примеч. И. И. Вольнова // Горький и его эпоха: Исследования и материалы. М.: Наука, 1989. Вып. 1. С. 78–82.
Крусанов А. В. Русский авангард. 1907–1932: Исторический обзор. Т. 1: Боевое десятилетие. Кн. 1. М.: Новое литературное обозрение, 2010. 1104 p.
277
Мозалевский вынужденно лукавит: значительная часть кружковцев (Денике, Шамурин, Шестаков, Ауслендер, Венедиктов и сама Кирьякова) были знакомы еще по колчаковскому Омску 1918–1919 гг., в т. ч. по безыменному литературнохудожественному кружку, деятельность которого подробно отражалась в местной прессе; вероятно, это общее прошлое удостоилось внимания репрессивных органов, которые нанесли по «Зеленой лампе» ряд чувствительных ударов — в частности, двое последних были арестованы в 1927 г.; см.:
278
Имеется в виду стихотворение «Гуси» («Веселый звон застольного стекла.») из цикла «Симбирские звери», опубликованное в машинописном журнале «Гермес» (1924. № 4. С. 68; указано В. В. Нехотиным).
279
Вероятно, имеется в виду статья П. Антокольского «Сим победиши», третья главка которой почти полностью посвящена М. Прусту: «Огромная кладовая прустовской памяти завалена пыльным и слежавшимся мусором. Пресыщенный и смертельно больной француз отсиживался в ней без света и без притока свежего воздуха. Отсиживался в памяти, как в бомбоубежище: от истории, от общества себе подобных. Вся его душевная жизнь свелась к поискам утраченного времени, и в этом деле он стал виртуозом и визионером. Марсель Пруст — человек антисоциальный до последней мозговой извилины» и т. д.
280
В библиографии Эренбурга до конца 1950‑х гг. значатся всего три статьи в «Знамени» (см.: Русские советские писатели. Прозаики: Библиографический указатель. Т. 6. Ч. 2. М., 1969. С. 273–279); ни в одной из них Пруст не упоминается. Нет его (как, впрочем, и Антокольского) в представительном сборнике «Марсель Пруст в русской литературе» (М., 2000). Собственно, до 1960‑х гг. нам известны лишь единичные упоминания Эренбурга о Прусте.