— А ты прав, Шаграт-аба. Времени действительно было навалом…
На низеньком столике в углу отыскался жестяной короб с крышкой, вроде тех, в каких полковые писари хранят письменные принадлежности. Загрубевшие от тетивы подушечки девичьих пальцев ловко поддели крышку, и извлекли на свет тугую скатку чистых листов пергамента. Кисточка и пузырек с тушью стояли в нише стены рядом с картой.
— Дзаннарт-кхан… — почтительно окликнула девушка сидящего с закрытыми глазами начальника заставы, а когда тот приподнял одно веко, сунула ему в руки листок, тушь и кисточку. — Печать только не нашла… — виновато вздохнула лучница.
— Печать-то? — Шаграт немедля принял строго вертикальную посадку. — Баловство это… печать ей еще, смотри-ка… — он ловко вытряхнул из бездонных недр левой перчатки маленький бронзовый гриб на стальной цепочке. Шара прыснула в кулак: ага, места надо знать! Шаграт тоже улыбнулся, и, подвинув пергамент к себе, обмакнул кисточку в тушь.
— Мда… Давненько я увольнительных не подписывал… — негромко пожаловался он сам себе, шустро покрывая гладкую желтоватую поверхность пергамента размашистой вязью влажно блестяще свежей краски, — … уже забыл, как оно положено… Хм-м… та-ак, ага, номер бляхи 28/16 ка-арк… к месту постоянного проживания… в скобочках — Кундуз. Ну и еще…угу… вот так. Сегодня у нас первый день кхартбугаза[44]…
— Дату не ставь… не ставьте пока — поспешно попросила девушка. — Я сама потом поставлю, а то вдруг чего.
Шаграт этой просьбе, похоже, ничуть не удивился, только плечами пожал: «твое, мол, дело» и прихлопнул низ документа печатью. Хоть тушь и была быстросохнущей, он помахал пергаментом в воздухе, дожидаясь пока тот перестанет пачкать, а после скатал в трубочку и вручил племяннице. — Держи!
Благодарно улыбаясь, Шара поклонилась сидящему на полу начальнику Паучьей заставы и, за неимением перчаток, спрятала документ в рукав.
— Йарвхе от меня поклон передавай — весело подмигнул молодой сотник, вставая. — Даже целых два. А Хуркул-игриту… хм… ну перо что ли привези с охвостья!
Оба от души расхохотались.
— Молодец, что решилась все-таки, — серьезно добавил Шаграт, — Самое разумное решение, все правильно. Ну ладно, беги давай к Лугдушу, а то старик там, поди, уж извелся весь… Послезавтра караван уже уходит, а он еще ни сном не духом… Э-эх, сожрет он меня ведь с потрохами: опять без стрелка останется. Иди уж, сама обрадуй его, старого…
Шара кивнула, хитро прищурилась, а потом, сорвавшись с места, вылетела в коридор точно подхваченная ветром.
Только в одном ошибся начальник Кирит-Унгольской погранзаставы дзаннарт-кхан Шаграт. Ввиду затяжных боев на Осгилиатском направлении сообщение между городами стало из рук вон отвратительным: обещанный караван пришел не через два дня, а лишь через шесть. Но к тому моменту его племянницы уже не было в Кирит-Унголе.
Глава 14
Последний привал в горах остался позади. Равно, впрочем, как и сами горы — теперь, куда не кинь взор, повсюду расстилалась непривычно ровная черная гладь без единой травинки. Вот они, знаменитые Мертвецкие Болота, дурная слава которых в свое время всплывала в рассказах бывалых путешественников. Вид у этих мест был преотвратный, это верно, и даже, несмотря на то, что тянулась последняя неделя осени и землю уже покрывал самый настоящий снег, там и сям промеж кочек чернели незамерзшие оконца воды. Да и трясина не до конца схватилась морозом, потому противно пружинила под подошвами сапог. Хорошо еще, что снег притупил запах: по словам все тех же очевидцев, в летнюю пору зловоние в этих местах стоит такое, что глаза лопаются.
Шара еще раз оглядела унылый пейзаж. Неожиданно возникшее в душе чувство тревоги упрямо не отпускало. Это было даже не предчувствие опасности, а какая-то странная тоска и уныние. Может быть, это из-за болот! Лучница хмыкнула себе под нос: ну надо же, кажется, она успела совершенно отвыкнуть от равнин! А хотя… из восьмидесяти двух лет не в горах она провела только два — на побережье Нурнена. В том же Кундузе горы постоянно присутствовали перед взором, но привычка — великая вещь! — рожденный в этих местах с детства не обращает пристального внимания на острую кромку хребта на горизонте, ибо видит ее ежедневно и не находит ничего удивительного в ее наличии. Зато открытая со всех сторон местность немедленно рождает чувство тревоги, будто стоишь на чьей-то гигантской ладони.
44
Кхартбугаз (черное наречие) — девятый «месяц» Нового календаря Унсухуштана, в переводе на даты общепринятого календаря — 23 ноября.