— Ты ведь знаешь, что некоторые места у женщин устроены не так, как у нас?
Я чуть было не рассмеялся. Маленькие индейские девочки бегали по улицам голышом. Я ведь не слепой, чтобы не заметить, что у них нет реnе. Интересно, что бы сказал мой покровитель, расскажи я ему историю про супругу алькальда?
И снова клирик заколебался, подбирая слова.
— Когда святая инквизиция арестовывает какого-то человека, его раздевают догола и тщательно осматривают тело. Ищут знаки дьявола.
— А каковы знаки дьявола? — заинтересовался я.
— Дьявол выделяет своих приспешников особыми метками, — вступил в разговор брат Хуан. — Это могут быть странные шрамы или наросты, необычные складки на коже...
Отец Антонио усмехнулся, и молодой монах бросил на него испуганный взгляд, заметив:
— Ты не должен насмехаться над инквизицией. Твоё вольнодумство и без того хорошо известно, и когда-нибудь тебе об этом напомнят.
— Я могу ответить за каждый прожитый день перед Богом, — отмахнулся отец Антонио. — Может, Сатана и впрямь как-то метит своих приспешников, мне это неведомо, зато я точно знаю, что этот зверь Осорио, — голос клирика задрожал от ненависти, — получает удовольствие, когда при осмотре обнажённых женщин терзает придаток, который в любящих руках служит источником наслаждения.
— ¿Uno росо реnе?[32] — робко спросил я.
— Нет, это не похоже на то, что имеется у мужчины. Нечто совсем иное. Этот инквизитор, будучи крайне невежественным, ибо он никогда не заглядывал женщине между ног, кроме как на допросе с целью досмотра, и не делил с ней постель, слышал про такой бугорок, который находится между ног у женщины, только от других, столь же невежественных, братьев. И эти глупцы почему-то вообразили, будто женщины прячут там сосок, который сотворил и сосёт сам Сатана.
Я разинул рот, вспомнив маленький бугорок между ног у жены алькальда, на который так рьяно нажимал языком.
— А что... что, если мужчина коснётся этого соска? Он умрёт?
— Он станет одержимым дьяволом! — объяснил брат Хуан.
¡Ay de mi![33]
— Что за глупости! — возмутился отец Антонио. — Полнейшая нелепость. Бугорок удовольствия есть между ногами у любой женщины.
— Нет! — возразил Хуан.
— А вот и да. Он был даже у самой Пресвятой Девы.
Брат Хуан торопливо пробормотал молитву и перекрестился.
— Я только хочу сказать, малыш, что этот невежда Осорио принимает за ведьмин сосок и знак Сатаны то, что Бог дал каждой женщине на земле.
— Не повезло той бедной женщине, которую он арестовал, — сказал я.
— Да уж, впереди её ждёт настоящий кошмар, — проворчал мой учитель. — Если она не признается в связи с Сатаной, Осорио доведёт её пытками до смерти.
— ¡Por Dios! — воскликнул я. — Но ведь тогда получится, что она невиновна. Как же его накажут?
— Да никак. Инквизиторы заявляют, что Господь примет её душу, и раз она невиновна, то попадёт в рай. Церковь официально снимет с неё обвинения, на чём всё и кончится. По мнению отцов-инквизиторов, лучше замучить и отправить в лоно Всевышнего невинную душу, чем проглядеть еретика.
Некоторое время мы шли в молчании.
— Антонио, — наконец произнёс брат Хуан, качая головой, — твои еретические суждения когда-нибудь навлекут гнев инквизиции и на тебя самого, и на этого мальчика.
Отец Антонио пожал плечами.
— Ладно, объясни Кристобалю по-своему.
Брат Хуан повёл свой рассказ:
— Когда наши славные монархи, венценосная чета, Фердинанд и Изабелла, объединили Испанию и захватили последние мавританские крепости на Иберийском полуострове, страна была густо населена евреями и неверными, угрожавшими самим основам нашей религии и общественного устройства. Чтобы противостоять сему дьявольскому влиянию, их католические величества соблаговолили учредить святую инквизицию. Евреям было предписано или принять святую христианскую веру, или покинуть страну. Почти в то же самое время, когда Христофор Колумб — великий первооткрыватель Нового Света — отправился в путешествие, десятки тысяч евреев изгоняли из страны, переселяя их на подвластные мусульманам земли Северной Африки.
— Торквемада, наш великий инквизитор, посчитал, что наилучшим способом приобщения к милосердной религии Христа будут пытки и конфискация имущества, — встрял отец Антонио. — Иными словами, десятки тысяч евреев лишились всего в пользу церкви и короны, независимо от того, приняли они христианство или нет.