Каждый шрам символизировал адскую модель мыслей, чувств и поведения, которые Странник научится преобразовывать на горных кругах. Данте учит нас, что путь к вершине — высшему сознанию — должен включать исцеление шрамов, которые мы все имеем.
КРУГ ГОРДЫНИ
Когда Вергилий и Странник проходят через врата и вступают на узкую тропу, они проходят по расщелине в скале и поднимаются на первый круг, выступ с барельефами из белого мрамора, высеченными на стенах. Это круг гордыни, и барельефы являют нам образы преобразованной гордыни, то есть смирение. Первый барельеф изображает Благовещение, в котором ангел Гавриил говорит смиренной Марии, что она избрана дать жизнь Иисусу. Значение для нас этого религиозного образа смирения в том, что мы также должны быть готовы принять тот факт, что у нас есть некое назначение в Божьем промысле, некая роль во вселенском замысле. В нашей современной культуре корыстолюбия, власти и славы. Божий промысел может показаться чем-то не имеющим никакого отношения к делу, но это неотвратимая реальность, присутствующая в каждой клетке человека, и с ней необходимо установить сознательную связь. Второй образ — царь Давид, танцующий в смирении перед Богом, и третий — римский император Траян, остановивший свою армию, чтобы смиренно выслушать сетования бедной женщины.
В то время как Странник и Вергилий рассматривают эти образы смирения, Данте предлагает нам милосердный момент на пути. Странник рассказывает, что стоит рядом с благородным учителем, близко к сердцу учителя. Теперь мы путешествуем с изменившимся Странником. Он больше не напуганный или разгневанный путешественник, с которым мы следовали через Ад. Он все еще уязвим, но в позитивном, открытом смысле. Побывав в Аду, он не хочет больше возвращаться туда, он готов и жаждет учиться. Теперь уже он ближе связан с врожденной любовью, которая существует в нем, и, пока он взбирается вверх, постоянно растущий свет существования замещает тяжесть в его сердце. Подобно Страннику каждый их нас может испытать эту связь с любовным единением всего творения всякий раз, когда наше сознание освобождается от разрушительных моделей ада.
МАЛЕНЬКОЕ «Я»
После того как путешественникам было явлено преображение, они видят души, борющиеся с гордыней. Души эти несут на спинах огромные валуны, согнувшись так, что их лица почти касаются земли. Они принижены бременем собственной гордыни. Гордыня — это любовь к «маленькому я», части нашей личности, которая думает, что ей нужно угождать, и исполненные гордыни отягощены одержимостью собой, они не способны видеть ничего, кроме себя.
Когда мы исполнены гордыни, поглощены собой, эгоистичны, самонадеянны, влюблены в самих себя, мы можем не замечать нужд других людей или постоянно обесценивать других для того, чтобы чувствовать себя лучше. Какое-то время мы можем хорошо думать о тех, кто восхищается нами, но очень скоро начинаем обесценивать их восхищение, поскольку самовлюбленная часть нашей сущности требует, чтобы мы считали себя лучше прочих.
Критика — сильнейший удар по нашей гордыне. Всякий раз, когда кто-то не соглашается с нами, даже по пустякам, мы чувствуем угрозу, в этих случаях подчас наша гордыня переходит в гнев, а то и жажду мщения.
Страдальцы, исполненные гордыни, что-то говорят, но, поскольку они сгорблены, Странник их не слышит. Он наклоняется и идет, согнувшись, чтобы разобрать, что говорит один. Показав нам образ Странника, смирившего себя, чтобы принять ту же позу, что и исполненные гордыни страдальцы, Данте показывает нам, что Странник понимает и принимает их гордыню. Заметив это, Вергилий просит Странника подняться. Теперь он освобожден от бремени гордыни и может выпрямить спину, но он помнит смирение, которому научился. Его внутренний прогресс подтверждает появление ангела с лицом, сияющим «как трепетная на заре звезда».[44]
Легким касанием крыла ангел исцеляет первую из семи ран на лбу Странника.