Прозвучал выстрел с прогулочной яхты, пришвартованной далеко на глубине озера.
— Десять минут. — Джордж уже весь вспотел. — Давай сделаем это.
Треугольник позади стартовой линии заполнился небольшими яхтами. Выглядело все это довольно сумбурно.
— Нам лучше держаться в сторонке от них, — сказал я и направил яхту в обход, к невыгодной стороне стартовой линии.
Там я присел на кромку правого борта и ослабил паруса, чтобы нас не отнесло ветром. Время шло. На прогулочной яхте появился «Голубой Питер» — сигнал к началу гонок. На другом конце линии старта люди кричали что-то друг другу по-французски — этакие лаконичные, деловые выкрики. Яхты у них сбились в кучу, как сардины в консервной банке. Джордж держался нетерпеливо, тревожно посматривал на меня и без толку крутил лебедку кливера.
— Три минуты, — сказал он.
Из скопления сардин донесся треск корпуса о корпус. Крики стали более эмоциональными и менее деловыми. Ни у одного из них не было свободного пространства для ветра.
— Мы стартуем чуть дальше середины, — сказал я. И оттолкнул от себя румпель. Паруса щелкнули. Мы должны были оставить судейское судно по правому борту.
— Перекинь парус, — сказал я.
Яхта Джорджа — замечательно легкое судно. Мы развернулись на 180 градусов и быстро увеличили скорость. Судейское судно стремительно приближалось со стороны правого борта. Оно мерно покачивалось на небольших волнах, теперь мы оказались с правильной стороны стартовой линии, кормой к этим сардинам и как бы под защитой судейского судна.
— Стартуем, — сказал я, не спуская глаз с оранжевого надувного бакена у левой оконечности стартовой линии.
Яхта устремилась вперед, послышалось характерное шипение возле нижней половины корпуса, нос взлетел над водой.
— Пять, — бубнил Джордж. — Четыре. Три.
По правому борту шло судно. Кто-то внимательно всматривался в нас из-под серебристой укосины. Потом этот кто-то переместился к корме. Я напрягся, держа нос нацеленным на бакен.
— Два, — бубнил Джордж. — Один. Ноль.
Возникла зловещая пауза. Бакен надвигался на нас. Потом раздался выстрел. Я натянул главный парус и коленом переложил румпель в сторону. Мы промчались мимо бакена.
— Меняем курс! — прокричал я.
Волна взревела, когда я переложил румпель.
— Великолепно! — вопил Джордж.
Он прочно упирался ногами в планшир. Я слышал, как он сопел, подвешенный параллельно воде на всей этой сбруе, и выталкивал себя повыше. Мы легли на левый борт, и ветер сносил нас в сторону от линии и подгонял к первой отметке — оранжевому пятнышку в голубой воде, где-то под зелеными горами, высившимися позади озера. Сардины сумели рассредоточиться и теперь беспорядочно шли в том же направлении. Я скосил взгляд чуть пониже — на мачту и на штаг. Нам, вероятно, удастся прийти значительно раньше других.
— Превосходно! — вопил Джордж. — Великолепно, черт подери! Мы пролетели под носом у этой флотилии. В Англии кто-нибудь попытался бы выкрикнуть что-то. Или демонстративно изменил бы курс, а потом сделал заявление, что ему, мол, помешали. Но здесь была не Англия.
Мы быстро легли на другой галс. И теперь мы оказались на двадцать ярдов впереди Антона и Фрица.
— Здорово! — крикнул Джордж, и его красное лицо засияло. Мы обогнали всю эту флотилию. К следующему бакену мы увеличили отрыв. Наша яхта летела как экспресс, разбрасывая воду из-под бортов. Джордж совершенно вывалился на тросе наружу, удерживая яхту ровно. Но было еще не время ликовать. Что-то происходило с ветром. Вдали, на озере, появились неподвижно-тусклые пятна. Устанавливался вечерний штиль. И довольно скоро этот штиль доберется до нас.
На полпути ко второй отметке резвый ветер балла в три-четыре ослаб до этакого нежного зефира. Джордж сошел с трапеции и сгорбился над рамой выдвижного киля.
— Ничего хорошего, черт подери, — бурчал он. — Слишком уж мы тяжелы.
Он смотрел в сторону кормы. Я не оборачивался, но понимал, что он там видит. Мы с ним вместе весили добрых двадцать семь стоунов[8]. Антон с Фрицем были на пять стоунов легче, а это создает значительное преимущество, когда вас гонит по волнам ветерок, подобный дыханию комара.
— Проклятье! — сказал Джордж и добавил пару грязных ругательств. Я никогда не видел его таким злым.
Впереди нас какой-то местный прогулочный пароходик тащился со стороны белых городских зданий. Его перила были сплошь увешаны туристами, и он плавно направлялся как раз поперек линии нашего курса.
— Придется поднырнуть под него, — сказал Джордж.