Глебыч, уловив нечто во взгляде Кости, с ужасом в глазах повернулся к Сулейману. Смотрел на страшного абрека секунды три, затем начал бледнеть, разинул рот и…
– Бб-быфф…
…издав неприличный звук, судорожно дернул кадыком, словно стараясь подавить рвотный позыв.
– Э, окно открой, придурок! – как-то попросту, по-житейски возмутился Сулейман. – Морду свою за окно убери, я сказал! Морду убери!
Запищал пульт. Сулейман дал сброс – руку не забыл за пазуху сунуть, стервец, даже на ситуацию не отвлекся, внимательно смотрел на Глебыча…
Глебыч резко развернулся к окну. Стукнув по кнопке электроподъемника, он едва дождался, когда стекло окончательно сползло вниз, посунулся было наружу…
Но в самый последний момент вдруг громко крикнул:
– Пошел в жопу, урод! Достал ты…
И нырнул башкой под руль.
Слева, за окном, мгновенно вспучился странный холмик, разбрасывая во все стороны куски дерна.
«Чпок!»
Из раскрытого окна как будто сильно пьяный хулиган неловко свистнул, рассекая воздух. Под глазом у Сулеймана, как по мановению руки злого индейского шамана, выросло крохотное черное оперение. Абрек судорожно дернулся, вцепился скрюченными руками в горло и натужно захрипел, силясь вдохнуть.
– Да вы совсем е…нулись, родные мои! – раненым зверем взрыднул Иванов. – Ой, бля-аа… Вы… Вы…
– Глебыч, справишься? – каким-то совершенно апатичным тоном поинтересовался Костя, неотрывно глядя в угасающие глаза абрека.
– Хер его знает, – Глебыч рванул из внутреннего кармана кожаную «раскладушку» с отвертками, кусачками и прочими прибамбасами и деловито распахнул полы куртки уже почти затихшего Сулеймана. – Две плюс тридцать, минус где-то двадцать… Время засеки, у нас есть сто тридцать… Двадцать девять… Двадцать восемь… Засек?
– Засек.
– Жеке скажи, чтоб Васю с Серегой поднял, и пусть дуют отсюда. На хер нам тут лишние трупы…
Через сорок две секунды Глебыч разобрался с поясом, распотрошил его и швырнул в окно, стараясь кинуть как можно дальше. Покрутил в руках пульт, хмыкнул, выдал лаконичный вердикт:
– Не подлежит…
И тоже выкинул в окно.
– Может быть… – спохватился было Иванов.
– Пока не удостоверимся – нельзя, – покачал головой Глебыч. – Зачем лишние трупы?
– Нет, я типа – в укрытие всем…
– А тут двести тридцать, ни хера не будет им…
За окном запищал пульт. Костя зажмурился и тридцать секунд сидел, не открывая глаза.
Писк прекратился. Воцарилась странная тишина, какая-то необычно мягкая, светлая и невесомая…
– Ну вот, – Глебыч потянулся и хрустнул костяшками пальцев. – Теперь бы водочки… Петрович, скажи, пусть пацаны мешки с песком тащат. Не ночевать же нам тут…
Глава 7
Костя Воронцов
10 марта 2003 г., Первомайская – Ханкала
Аюб нам не достался. Как, впрочем, и джип. А жаль. Классный джип – картинка!
Впрочем, давайте по порядку.
Пока мы выбирались из машины в обмен на мешки с песком, вертушки, как и обещали пилоты, взлетели за три минуты и быстренько прочесали квадрат. Никого не обнаружили, доложили и сели обратно.
– Вот тебе и хваленая «духовская» взаимовыручка, – сердито сказал командир первого экипажа. – Бросили командира на произвол судьбы и удрали!
– Ну, это как сказать… – усомнился Иванов. – В ближайший час мы это выясним…
– Что ты имеешь в виду? – насторожился летчик.
– Ничего страшного, – уклончиво ответил Иванов. – По крайней мере, у нас есть как минимум полчаса…
– Как теперь с подследственным? – угрюмо поинтересовался командир уиновского спецназа.
– Щас, принесут, – буркнул Иванов.
– В смысле? – не понял спецназовец.
– Щас, щас – две минуты…
Наши «земляные» «силовики» помогли доставить к «рафику» Сулеймана и тотчас же принялись пить горячий чай из термоса – хорошо, мы не весь выдули. Ребята были синие, а местами даже с какой-то чернью – пять часов под дерном пролежали, это вам не на пляже кверху брюхом валяться.
Когда пассажиров джипа полностью заменили на мешки, Глебыч отослал всех на позиции ВОП и залез под машину.
– Зачем вы нам этого погрузили? – не отставал настырный спецназовец. – Как я теперь за подследственного отчитываться буду?
– Дай-ка заявку на конвоирование, – потребовал полковник.
– Зачем?
– Давай, давай…
Заявка была предъявлена. Полковник прочел ее, гнусно усмехнулся (совсем как Глебыч – наверно, подхватил швейковскую бациллу, пока сидел в джипе) и показал бумажку нам. Там было написано, что следует сопроводить подследственного Дадашева (без инициалов) в количестве 1 шт. на следственный эксперимент и обратно. В общем, все, как положено.
– Вы Дадашева брали? – уточнил Иванов.
– Да, мы брали. Но…
– И привезете обратно Дадашева. В количестве один штук. Без инициалов.
Синие Петрушин и Вася одобрительно хмыкнули, а Серега заверил:
– Он даже лучше, чем первый. Намного лучше! По первому уже отработали, а этого еще крутить и крутить!
– Меня посадят за это, – хмуро заметил спецназовец, не желая принимать участия в общем припадке веселья. – Если это такая шутка, то она не получилась. И вообще…
– Ничего тебе не будет, – Иванов ткнул пальцем вверх. – Все схвачено и обговорено. С начальником штаба я вопрос решу.
Тут полковник немного покривил душой. Схвачено как раз было насчет двух Дадашевых разом, а не по отдельности. За младшенького кое-кому вскоре предстоит ответить… Но захват Сулеймана все же был маленькой победой, на этом, видимо, он и собирался играть в предстоящих объяснениях с Витей. Представьте, как бы все выглядело, если бы мы упустили обоих сразу…
Глебыч ковырялся под машиной совсем недолго, от силы минуты три. Потом вылез, свернул в трубочку баранью шкуру (он ее под себя подкладывал) и трусцой припустил к позициям.
– Зачем шкуру взял? – заинтересовался практичный Вася.
– Хорошо выделана, – заметил слегка запыхавшийся Глебыч. – Подушку сошью, под жопу подкладывать[30].
– Это правильно, – похвалил опытный Петрушин. – Баран – животная полезная. Это не только пуд хорошего мяса, но и шкура, которая предохраняет от ряда жопных заболеваний и всего такого прочего.
– Ну, блин… – сибиряк Вася (дома у них баранов нету, все больше медведи и прочие хищные млекопитающие) завистливо вздохнул. – Сколько раз я мимо таких шкур проходил… Все. В первом же селе, первая шкура – моя!
– И что там? – поинтересовался Иванов, кивнув на джип.
– Не подлежит, – Глебыч с сожалением покачал головой. – Мастер работал.
– А может, как-нибудь… А? – с надеждой уточнил Петрушин.
– Не-а, не подлежит, – Глебыч разложил шкуру на земле, аккуратно на нее улегся и посмотрел на часы. – Ложись.
– Чего? – не понял Иванов.
– Десять кило тротила, куча железа – это вам не поясок, – флегматично пояснил Глебыч и опять посмотрел на часы. – Кое-что прилетит и сюда. Короче – ложись. Я заряд активировал. Через семь секунд рванет. Шесть… Пять…
– Ложись!!! – рявкнул Иванов и плюхнулся, где стоял.
Все дружно последовали примеру старшего.
Дух!!! – и правда, рвануло, и над головами что-то нехорошо этак просвистело.
– Тебе лечиться надо, Глебыч, – расстроенно заметил Иванов, вставая и отряхивая грязный бушлат. – И шутки у тебя – такие же.
– Такая тачка пропала! – сокрушенно вздохнул Петрушин, глядя на дымящуюся груду металла.
– Сулейман будет недоволен, – Глебыч кивнул на «рафик» и с благодарностью подмигнул мне. – Вот уж кто любил свою железяку!
– Кстати, насчет Сулеймана, – Иванов озабоченно посмотрел на часы. – Давайте-ка, хлопцы, грузиться и полетели отсюда.
– Думаете? – усомнился Петрушин, понятливо глянув в сторону посадок.
– Думаю, – Иванов кивнул летчикам. – Насчет «бросили командира» – это вы маленько погорячились. Может ведь получиться и по-другому. Если задержимся немного… как бы к нам сюда через часок весь его отряд не пожаловал, командира выручать.
– Они из посадок не вылезут – прямо на подходе в лапшу покрошат, – Петрушин кивнул на вертолеты. – Пусть прямо сейчас взлетают…
30
Это чтобы на броне ездить. Если совсем без ничего, часто и подолгу – попа страдает жутко. Для самых авторитетных товарищей у водилы обычно имеется какая-нибудь подушка или мягкая вещь, экспроприированная при «зачистках» у местного населения, но, когда ты второй номер и ниже (вот как сейчас – если поедем на броне, подушка положена Иванову), как-то неприлично у командира из-под задницы подушку рвать. Публика не так поймет.