XLIV.
1. Но насколько становилось их меньше, настолько же оставались они непреклонными. Самыми упорными среди них были наши Фегадий и Серваций, епископ тунгров[668]. Поскольку они на угрозы и запугивания не поддавались, Тавр пытался привлечь их на свою сторону уговорами и даже, плача, умолял, чтобы они смягчились. Запертые в городе, епископы уже седьмой месяц пребывали в нем, испытывая превратности зимы и скудость пищи, не имея никакой надежды на разрешение уехать: когда же наконец этому наступит конец? 2. И вот они из многих последовали одному примеру и в качестве его взяли самый достойный. Ибо Фегадий, приготовившийся к ссылке, даже потребовал для себя казни: потому как не собирался соглашаться с написанной арианами верой. 3. В таких прениях прошло несколько дней, но после того, как постепенно стали продвигаться все к примирению, и он стал понемногу уступать, убежденный, в итоге, такого рода аргументом: 4. Валент и Урзакий уверяли, что представленная вера соответствует кафолическим взглядам и что восточные посчитали для себя грехом отвергнуть изложенное при участии самого императора; да и как положить предел раздорам, если то, что устроило восточных, не нравится западным? 5. Наконец, если им показалось, что в представленной вере что-то выражено не достаточно полно, пусть сами и добавят то, что посчитают нужным; и пусть они окажутся среди тех, кто присоединится к согласию. Эта гладкая речь тронула души всех и не пожелали более наши противиться, стремясь хотя бы таким образом завершить это дело. 6. Затем приступили к заслушиванию окончательного решения, составленного Фегадием и Сервацием, в котором прежде всего анафематствовался Арий и все его нечестивые измышления, и кроме того заявлялось, что Сын равен Отцу, безначален и безвременен. 7. Тогда Валент, будто бы поддерживая наших, подкинул предложение, содержащее тайный умысел, о том, что Сын не есть творение Отца, как прочие твари; и ввел в заблуждение слушающих ложью речей своих. Ибо этими словами отрицается то, что Сын подобен прочим творениям, но утверждается всего лишь, что Он - тварь, но более других. 8. Итак, ни одна из партий в душе не могла считать себя выигравшей или проигравшей, ибо сам текст веры был за арианами, решение же собора, с последующими добавлениями, было за нашими, за исключением того, что добавил Валент, смысл которого тогда не понимался и лишь позже на него было обращено внимание. После этого собор был распущен: хорошее начало завершилось позорным исходом.
XLV.
1. Итак ариане, весьма удачно обставив дело, а удача эта превзошла все их ожидания, поспешили в Константинополь к императору. Там они властью императора собрали еще раз посланцев Селевкийского собора, чтобы заставить их по примеру западных принять неправедную веру. 2. Большинство возражавших подверглись несправедливому заключению в тюрьму, даже были обречены на голод и потому поддались чувству согласия. Многие, более стойко сопротивляющиеся, были отправлены в изгнание и на их место поставлены другие. Так, запугав лучших первосвященников, либо отправив их в ссылку, всем было навязано нечестие немногих. 3. Был тогда там и Иларий, прибывший с послами из Селевкии, ни на что хорошее от императора не рассчитывавший, разве что получить приказ вновь вернуться в ссылку. Он, когда увидел смертельную опасность вере: что восточные, введенные в заблуждение западными, посредством преступления побеждены, в трижды представленных прошениях, умолял о публичной встрече с императором, чтобы поспорить о вере в его присутствии. 4. Ариане же этого всячески избегали. В итоге,ему как, якобы, зачинщику раздора и возмутителю Востока, было приказано вернуться в Галлию и было даровано освобождение от ссылки. 5. И когда он прошел чуть ли не весь пропитанный злобным нечестием мир, смущенный душой и снедаемый великой тревогой; когда, похоже, не вступая в общение с тем большинством, которое приняло Ариминский собор, посчитал за лучшее призывать всех к исправлению и покаянию, то во время частых встреч в Галлии, а также беседуя со всеми епископами об ошибке, осудил деяния Аримина и тем возвратил веру церкви в прежнее состояние. 6. Его спасительным советам сопротивлялся епископ Арелата Сатурнин, муж,безусловно, наихудший, нрава злого и порочного. Он же, до этого изобличенный в бесчестии многих ересей, а также неслыханных преступлениях, был исторгнут из лона церкви. И вот, мужи этой партии, лишившись вождя, были сломлены. 7. Также был лишен сана и Патерн Петрокорийский[669] столь же безрассудный, публично не отвергший указанного нечестия; остальным было дано прощение. Всеми было признано то, что только благодеянием Илария наша Галлия была освобождена от ереси. 8. Кроме того, Люцифер, в то время пребывавший в Антиохии, также придерживался противоположного мнения[670]. Ибо до такой степени осуждал он тех, кто присутствовал в Аримине, что избегал общение даже с теми, кто их принял, либо после их извинений, либо после покаяния. 9. Правильно он поступил или нет, не мне судить. Паулин и Роданий умерли во Фригии, а Иларий - на шестой год после того, как вернулся в Галлию[671].
670
Как становится ясно из дальнейшего изложения, имеется в виду мнение, противоположное арианскому.