– Раз пошла такая пьянка, Денис, я хочу сообщить кое-что…
– Самое время, командор, – я одобрительно кивнул.
– Вчера я помогал Пирату, мы убирались у него во дворе. Так вот, во время нашей уборки был обнаружен пропавший топор мясника с едва заметными красными пятнами – следами крови.
– В каком месте? – от неожиданности я быстро поставил чашку с чаем на место, хотя та уже была возле губ.
– В его старом дровнике.
– Якуб знает?
– Нет, пока что: мы с Пиратом думали, что нам теперь делать. Ведь мое внимание привлекла одна деталь – головка топора держалась неплотно. Трофимыч всегда намертво крепит ее к топорищу. Он сразу понял, что эту фигню снимали. Только с какой целью, не совсем понятно, – отведя взгляд в сторону, медленно сказал он.
– Понял. Когда вернется Якуб, надо будет обязательно сказать ему об этом. Интересная информация… Очень даже интересная… – я полез в карман за пачкой.
– Да, я тоже об этом думал. Но я хочу сказать, что считаю Пирата невиновным в смерти Бобра!
– Почему?
– Зековская чуйка, если угодно, – дед улыбнулся.
– Так, отлично. Придет Якуб, мы все обмозгуем. Теперь меня интересует еще один момент, Семеныч!
– Давай, расставим, так сказать, все точки над «и», – кивнул мне Тихорецкий.
– Никто не слышал, как к нам в дом пробрались ночью. Но сейчас меня интересует не то, каким образом это было проделано, а кто именно пошел на такую наглость. Хикматов говорит, что злоумышленник явно понял, что я что-то увидел, услышал или что-то в этом духе. Значит, это было в тот же день, когда на меня было совершено покушение. Так вот, Андрей Семенович, надо вспомнить, с кем я общался в тот день! Якуб просил от меня подробный отчет того вечера.
– Ну, давай по порядку. Это было четвертого июля…
– Да, с утра мы с Хикматовым пошли в дом к Пиратову, так как туда направлялся Ямпольский, который вышел оттуда уже с топором, но он нас не видел, по крайней мере, мы так считаем. Потом Пиратов зашел к нам, мы с ним поговорили, а потом я до самого вечера был занят маркетинговой стратегией. Якуб вернулся после интервью, мы поговорили, затем сходили с ним на ферму оценить работу на полях. Там мы встретили этого еврея и его шестерку Шурика, поговорили с ними, а потом вернулись домой. Хикматов пошел к Тряпко, а я лег.
– Ну, из того, что ты сказал, нет ничего такого, за что тебя можно было бы грохнуть, – старик задумался. – Ни черта не понимаю!
– Я тоже. Но мы сказали Ямпольскому при встрече, что у Пирата пропал топор. Неужели, этот старый лис решил за это меня прикончить? Ведь он не мог знать, что мы его видели.
– Или же мог, – задрав палец кверху, произнес командор, – и тогда все объясняется очень даже просто.
– И вправду.
Повисла продолжительная пауза. Чай мы допивали в полной тишине. Молчание нарушил Тихорецкий.
– Яд гюрзы используется в медицинских целях. У меня есть мазь с ним. Вот, где я про него слышал! – сказав это, дед начал лихорадочно открывать все ящики на кухне, пока не извлек из одного из них белую тубу, на которой красовалась надпись «Бальзам разогревающий ЯД ГЮРЗЫ. Venenum vipirae[4]».
– Интересно, – я покрутил тюбик в руках и вернул его хозяину. – Будем иметь в виду.
– Но это не какое-то очень уж редкое средство или типа того. Оно есть во многих аптеках. Мне его заказывала Тамара Николаевна. Ей внук в «Озоне» что-ль заказывал или что-то в этом духе. Не помню точного названия, но что-то типа того, – Семеныч поспешил убрать свое чудо-средство обратно в ящик.
– Хорошо. Думаю, Якубу это понравится. Кстати о медицине. У кого можно попросить обработать место укола мазью?
– Вообще, у нас с такими вопросами к Инесске ходят. Хотя образования у нее медицинского никакого нету.
– Да я думаю, ни у кого здесь его нет, – улыбнувшись, сказал я.
– А вот как бы не так, касатик! Ни за что в жизни не поверишь, но Шурик отучился в медицинском училище.
– Шурик? Этот выпивоха? Он же кроме спирта из медицины ничего и не знает! – от изумления глаза мои стали похожи на два спелых абрикоса.
– Да-да. Ни за что не скажешь! А он отучился на медика и даже работал год-два в нашей городской больнице. Потом, правда, пристрастился к алкоголю и ушел из мира медицины.
– А может и не совсем ушел, Андрей Семенович, – загадочным голосом возразил я. – Шурик, работавший когда-то в главной больнице города, наверняка мог бы достать яд гюрзы, – я принял задумчивый вид и закурил.
– Слушай, а ведь, правда! Интересно получатся! Шурик же и убить, наверное, может за Ямпольского. К тому же, все последние дни они постоянно вдвоем ходят, а сам Шурик ночует невесть где. Дома у него уже давненько свет по ночам не горит. Поди, ночует у алкаша какого-нибудь, ну, или у Ямпольского. Этого я уж не знаю.