«Спасибо за утешение», — сказал Рейт.
Самоходный фургон громыхал на восьми высоких колесах по горной равнине — все дальше и дальше от Смаргаша, на запад. Рейт, Аначо и Траз сидели в одиночестве в кормовой пассажирской кабине.
Аначо оценивал их шансы с изрядной долей пессимизма: «Дирдиры быстро сообразят, что к чему. Трудности их только подстегивают. Знаете ли, детеныши дирдиров — дикие маленькие бестии! Их приручают и усмиряют, а потом только учат уму-разуму. В глубине души каждый дирдир навсегда остается хищником, охота — его неукротимая страсть».
«У меня тоже неукротимая страсть — к выживанию», — сообщил Адам Рейт.
Солнце садилось за горизонтом, подсвечивая зависшую над равниной серовато-коричневую пыль. Фургон сделал остановку в унылом полузаброшенном поселке. Пассажиры разминали ноги, пили ржавую воду из колодца и торговались, покупая пирожки у высохшей старой карги, заламывавшей несусветную цену и дико хохотавшей в ответ на встречные предложения.
Наконец они поехали дальше, оставив в одиночестве старуху, бормочущую над лотком с пирожками.
Темно-бурые сумерки сгущались в черную тьму. С далеких холмов донесся нестройный хор хитро завывающих голосов — клич ночегончей. На востоке всходила розовая луна Аз; вскоре ее примеру последовал Браз, голубая луна. Впереди высился громадный каменный столб — по мнению Рейта, древняя лавовая пробка. На вершине столба мерцали три бледно-желтых огня. Рассматривая их в сканоскоп[7], Рейт сумел различить руины старой крепости… Он задремал на час и проснулся, когда фургон уже катился вдоль реки по мягкому прибрежному песку. На другом берегу на фоне озаренного лунами неба чернели кроны высоких псилий. Скоро они проехали мимо усадьбы с каскадом приземистых куполов — явно необитаемой и мало-помалу превращающейся в руины.
Еще через полчаса фургон оказался на залитой лунным светом улице большого селения, где они остановились на ночь. Пассажиры улеглись на скамьях и на крыше фургона.
Ночь тянулась долго. Наконец взошла Карина 4269 — прохладно-яркий янтарный диск, постепенно рассеявший утренний туман. Появились торговцы-разносчики с лотками солонины, паштетов, полосок вареной коры, жареных стручков травы пилигримов. Путники позавтракали.
Фургон направился на запад, к Окраинному хребту, зубчатым венцом подступавшему к самым облакам. Рейт время от времени осматривал небо в сканоскоп, но не замечал признаков преследования.
«Еще рано, — мрачно обронил Аначо. — Будь уверен, появятся».
К полудню фургон достиг Сиадза, конечной станции. Дюжина хижин, сложенных из плоских камней, окружала небольшой резервуар с водой.
Рейт был раздражен и разочарован. Перевалить через Окраинный хребет не представлялось возможным, а в Сиадзе не было никакого транспорта — ни фургонов, ни даже двуногих скакунов.
«Разве вы не знаете, что за Окраинным хребтом — страна пропастей?» — осведомился старейшина деревни в ответ на расспросы Рейта.
«Нет какой-нибудь тропы, караванной колеи?»
«Какой торговец, какой отчаянный беглец рискнет заблудиться в каньонах? Что вы за люди?»
«Серафы, — ответствовал Аначо. — Ищем корень асофы».
«А, серафы, с вашими благовониями! Слышали, слышали. Можете не проповедовать нам бессмертие, мы люди простые. В любом случае, в краю пропастей нет асофы — только колючка-перекатыш, пенистоцвет да брюхоскреб».
«Мы все-таки отправимся на поиски».
«Вольному воля. Говорят, где-то к северу была древняя дорога — но мне еще не встречался человек, видевший ее своими глазами».
«Какие люди живут в стране пропастей? Они грабят путников?»
«Люди? Вы смеетесь! Там водятся пизантильи, красные корры под каждым камнем, птицы-предвестники. Если очень не повезет, натолкнетесь на фера».
«Мрачная перспектива».
«Так-то оно так. Полторы тысячи километров сплошного хаоса ущелий. Кто знает, однако? Там, куда не заглядывает трус, храбрец покрывает себя славой. Неровен час, вам повезет, и вы найдете ароматный корень. Ступайте на север — где-то там старая дорога к берегу Драшада. Наверное, остались обрывки колеи. Ищите укрытие засветло, в горной пустыне рыщут ночегончи!»
Рейт сказал: «Вы нас разубедили — мы вернемся на восток с автофургоном».
7
Фотоумножительный бинокль с регулируемым увеличением до 1000 раз — один из оставшихся у Рейта приборов из аварийного комплекта.