Боб неделю не приходил в сознание, а когда пришел, то был слишком слаб, чтобы выдержать удар, поэтому я не стал рассказывать ему о Мэйбл. Он спрашивал о ней, но я сказал ему, что, по моему мнению, лучше не тревожить ее, и позволил ему думать, что в Нью-Йорке она в безопасности.
Он очень медленно набирался сил. По мере приближения дня смерти Мэйбл он начинал сильно нервничать, но когда день прошел без каких-либо происшествий, он почувствовал облегчение, а на следующий день снова был весел.
– Я думаю, мы все-таки обманули судьбу, Том, – сказал он. – На самом деле нет причин, по которым Мэйбл не могла бы приехать в Чикаго, и я бы хотел ее увидеть. Телеграфируй ей, чтобы она приехала, хорошо?
Я отговорил его, и он, казалось, успокоился. Мне и в голову не приходило подвергать цензуре или даже просто просматривать ежедневную газету до того, как он ее увидит, и, как оказалось, в той, которую я прочитал, ничего такого не было. Медсестра принесла ему другую, и там, на первой полосе, в заголовке сообщалось о смерти Мэйбл. Во время путешествия она много болтала, и репортеры уловили романтическую сторону этого дела, и поэтому ее смерть от пищевого отравления стала новостью. Час и минута ее смерти в точности совпали со временем, предсказанным нами, учитывая разницу во времени между Гонолулу и Нью-Йорком.
От шока у Боба начался рецидив, и он пролежал без сознания еще два дня. Когда он пришел в себя, за ним уже охотилась полиция.
– Полиция? – удивленно спросил я.
– Так и было, – сказал Том. – Полиция Гонолулу расследовала ее смерть и просмотрела ее вещи, и среди прочего они нашли письмо Боба, в котором говорилось, что она умрет от отравления в тот день, если не выполнит его указания. Он не сказал ей, где она умрет, но сказал, что уезжает в Гонолулу, и попросил ее последовать за ним через десять дней после его отъезда. Он приложил ей чек на расходы. То ли девушка неправильно поняла его, то ли не обратила внимания на ту часть письма, в которой говорилось, когда ей следует приехать, никто этого никогда не узнает, но факты таковы, что она поспешила в Гонолулу на самых быстрых поездах и пароходах, до которых только могла добраться.
Полиция нашла письмо Боба, а также телеграмму, отправленную мной ей в Сан-Франциско, и они телеграфировали в Вашингтон о своих подозрениях и попросили выдать федеральные ордера на арест нас обоих. Вскоре Министерство Юстиции обнаружило нас, ордера были отправлены в Чикаго, и мы оба были арестованы.
К счастью, моя телеграмма была составлена таким образом, что на самом деле меня не за что было задерживать, разве что в качестве важного свидетеля, и я был отпущен под залог и смог вернуться в больницу, присматривать за Бобом.
Он выздоравливал медленно, а я хотел, чтобы он выздоравливал еще медленнее, потому что его признали годным к перевозке слишком рано, чтобы это меня устраивало. Я полагал, что в больнице он в безопасности, и я бы продержал его там подольше. Хирург сказал, что его можно выписывать, за два дня до выясненного нами срока его смерти в Огайо. Поскольку Гавайи являются территорией[1], он был арестован по федеральному ордеру, и процедура экстрадиции не требовалась. Представители Министерства Юстиции объявили нам, что нас обоих доставят в Вашингтон для предварительного слушания, а затем отправят на Гавайи для суда. Мы узнали об этом плане отправить его на восток только в тот день, когда он был признан годным к перевозке.
Я все еще оставался выпущенным на свободу под залог, и можешь не сомневаться, что я не сидел сложа руки. Я нанял лучшего юриста в Чикаго, занимающегося местными делами, и связался с Нью-Йорком, чтобы и там лучший юрист приступил к работе. Я велел нью-йоркским юристам отправляться в Вашингтон и заняться делом. Я отдал всем юристам приказ: что бы ни случилось и чего бы это ни стоило, они должны были не допустить отправки Боба на восток в течение семидесяти двух часов. По истечении этого времени ничто уже не имело значения.
Юристы сделали все, что могли. Первое распоряжение, пришедшее из Вашингтона, гласило, что Боба следует отправить немедленно, но как раз перед отправлением поезда пришла еще одна телеграмма, в которой предписывалось задержать его на семьдесят два часа. Когда мы увидели вторую телеграмму, мы пожали друг другу руки и сказали, что выиграли битву.
1
Территория (амер.) - административная единица, не имеющая прав штата, но избирающая свое законодательное собрание