Впрочем, ни для кого, ни секрет, какие натянутые отношения были у новоназначенного главнокомандующего с императором. Александр до сих пор не мог простить ему поражения под Аустерлицем. Говорят, что, когда на очередную претензию государя, Кутузов возмутительно объявил при всех о своих попытках удерживать того и не раз, от приснопамятного боя, самодержец на то упрямо заявил: «Значит, слишком мало удерживал».
Тем не менее, других вариантов у российского императора всё равно не было.
Ученик Суворова, Михаил Илларионович к тому моменту готовился разменять седьмой десяток. И вот он встречал марширующие перед ним войска на коне, хотя было заметно, что с большим удовольствием главнокомандующий делал бы это в кресле.
Однако в войсках Кутузова любили. Конечно, не так, как его учителя… который мог ходить зимой по лагерю в одной рубашке, раз его «солдатушкам» не привезли тёплое обмундирование. Но по-своему. Впоследствии я была свидетелем, как по-простому светлейший мог беседовать с нижними чинами, не высказывая высокомерия. Иногда даже используя «народные» словечки.
Меня с Павлом, группа штабных офицеров Багратиона пригласила расположиться поближе к Кутузову. В этот момент к нему как раз подносили смоленскую икону для благословения. Несколько священников, присоединившиеся к обозу, так и несли её весь путь на руках, сменяясь.
– Мария, что ты здесь делаешь? – возмущённо спросили, обращаясь явно ко мне, так как говоривший взял за локоть.
Пришлось повернуться. Рядом стол высокий штабс-капитан, в котором угадывались родственные черты.
– Луиза, ma chère, ты могла бы представить нас, – поспешил мне на помощь Павел, заметив мою заминку.
– Малышка Луиза? – ошарашенно переспросил мужчина.
– Oui, oncle Michelle (*Да, дядя Мишель) – наконец пришла в себя, чтобы ответить. Потому как по возрасту это мог быть только он.
– Ну, конечно. Матушка писала, что ты приехала. Хотя был уверен, что ты отправилась вместе с ней к дяде в Тверь. О… Боже, как ты похожа на Марию! Я прямо обмер, когда увидел. И, тем не менее… почему ты здесь?
– Получила чин лекаря при армии, – только и смогла сказать, разглядывая родственника. Через несколько дней ему предстоит погибнуть на Багратионовых флешах45, и я с отчаянием пыталась найти аргументы, чтобы уговорить его не идти связным офицером к Петру Ивановичу.
– Позволь представить тебе моего жениха, Павла Матвеевича Рубановского, – наконец произнесла, почувствовав, как тот сильно сжал мою ладонь.
Мужчины обменялись поклонами, и «дядя» стал с интересом рассматривать «провидца». Судя по выражению его лица, он был очень недоволен разрешением примкнуть мне к армии. Думаю, скоро, наедине, Павлу выскажут всё, о чём сейчас думают.
Других претензий у него не было, так как он видел бричку с моими подопечными и Ольгой, которая в паре со Степанидой, зорко за мной следили с высоты.
Михаил находился на последней войне с османами вместе с Кутузовым, а потому был им вызван даже ещё до получения назначения государя. Старый интриган уже давно всё рассчитал. По словам «дяди», светлейший был искусным стратегом и с лёгкостью манипулировал людьми. Приближённые слишком хорошо знали об этом его пристрастии.
Нас пригласили в просторный дом, но желающих попасть внутрь было намного больше, чем тот мог вместить. Устроившись втроём в пределах видимости главнокомандующего, Михаил сначала расспрашивал Павла о делах в Могилёве и Смоленске, а затем сам поведал о произошедшем в Москве.
В середине июля Александр находился в первопрестольной. Аракчеев46, увозя государя от наступающих французов, не придумал лучшего повода, как перед возвращением в столицу, узнать о готовности Москвы к отражению неприятеля, «буде в том появится нужда».
Весь «мир» – дворяне, купечество, мещане – «объединились для помощи отечеству в час годины». К приезду российского императора собрали огромную сумму пожертвований. Купечество подготовило более десяти миллионов рублей. Дворянство тоже решило, не мелочится. Было отделено восемьдесят тысяч крестьян для армии и собрано порядка трёх миллионов серебром. Многие меценаты выступили с отдельным почином. К примеру, Мамонов предложил полностью одеть собранное московское ополчение за собственный счёт. В итоге было подготовлено почти сто шестнадцать тысяч человек.
И всё было бы превосходно, если бы для организованного ополчения нашлись ружья. Как оказалось, всё, чем могла вооружить собранных людей империя – пики. Посылать подобное «воинство» против наполеоновских пушек – верх нелепости.
45
Багратионовы флеши (известны так же, как Семеновские флеши) – полевые артиллерийские укрепления на высоте, у деревни Семёновское. Флеши были возведены инженерными частями и ратниками Московского ополчения при подготовке к Бородинскому сражению и создавались для усиления позиции 2-й Западной армии Петра Ивановича Багратиона. В переводе с французского «флешь» значит стрела, ну а на языке военных – это укрепление в виде тупого угла и в каждом из них было по нескольку артиллерийских орудий.
46
Алексей Андреевич Аракчеев (1769-1834) – русский государственный и военный деятель, пользовавшийся огромным доверием Павла I и Александра I. Реформатор русской артиллерии, военный министр (1808-1810), главный начальник Императорской канцелярии (с 1812) и военных поселений (с 1817). Аракчеев всю свою жизнь люто ненавидел традиционно укоренившееся в российском обществе взяточничество. Пойманные с поличным немедленно изгонялись с должностей, невзирая на лица. Волокита и, как следствие, вымогательство с целью получения взятки преследовались им беспощадно. Аракчеев требовал незамедлительного решения вопросов и строго следил за сроками исполнения.