Рядом со светлейшим сидел грузинский князь. Потому восхитилась предусмотрительности «провидца». Форейтором47 же пристроился денщик Михаила Виссарионовича.
Багратион помнил нас ещё по Смоленску, а посему был настроен вполне благожелательно. Главнокомандующий же начал расспрашивать Павла о Могилёве и был сильно удивлён, что тот не вступил в армию, в первые же дни войны.
– Помилуйте, Ваше высокопревосходительство, зачем же мне в подчинение идти?
Кутузов на этот ответ только нахмурился.
– Ну, вот смотрите, господа, в военном деле у меня ни образования, ни опыта нет. А потому, будут меня держать за неразумного, – решил объясниться «провидец». – Нужно идти куда пошлют и делать что велят. Муштровать солдат, да ещё не известно, кто за начальника будет. А так у меня ополчение из своих людей. Малочисленность порой имеет преимущество. Особенно, если как мы, партизанить помаленьку. Для крупных частей, конечно, наш отряд не помеха… но и комар может весьма сильно испортить жизнь.
– Партизанить говоришь, – со значением повернулся к Багратиону Кутузов.
Мы оба знали, что недавно Денис Давыдов послал записку Петру Ивановичу, прося разрешения организовать партизанский отряд, который под его руководством мог бы действовать в тылу неприятеля на свой страх и риск. Неустанно бы беспокоили врага и, внезапно появляясь и исчезая, хватали бы пленных, истребляли запасы и обозы.
– А почему нет. Дурное дело не хитрое. Сейчас, еда и фураж самое слабое место у армии. Если их не хватает у нас, что же тогда творится у французов.
Главнокомандующий задумчиво поглаживал подбородок, устремив глаз куда-то в сторону. Ему явно нужно было поразмышлять на эту тему, потому на привале мы вернулись к нашим сопровождающим.
Через несколько дней впереди показался Гжатск, а к нам со стороны Можайска подходило подкрепление. Пятнадцатитысячный корпус Милорадовича48 и десять тысяч московской милиции под началом графа Маркова.
Гул недовольства был уже сильно ощутим. В оправдание светлейший усиленно «искал» подходящее место для сражения. Мы же просто ждали неизбежного.
Наконец двадцать первого августа армия подошла к Колоцкому монастырю49. Братия обитала в красивейшем здании в стиле барокко, которое тут же превратили в штаб. Над подворьем возвышалась четырёхъярусная квадратная колокольня. На неё со всей осторожностью помогли взобраться Кутузову. Мы с Виллие были против, опасаясь, как подобное может сказаться на здоровье светлейшего, и на всякий случай наверх оправили ещё и врача.
Обозрев сверху окрестности, главнокомандующий увиденным не удовлетворился. Армии предстояло двинуться дальше.
Но выбора больше не оставалось. Французы буквально «дышали нам в затылок», как выразился Павел. Русский арьергард под начальством Коновницына не мог бесконечно сдерживать врага. Последние дни противники шли в видимости друг друга.
Сначала было решено укрепляться у Шевардинского редута, но признав место неудобным, Кутузов отправился дальше. В скорости мы подходили к полям невдалеке от Бородино, которым предстоит стать самым известным и прославленным местом в российской истории.
Ставку Михаил Илларионович решил сделать в Горках, что Павел со смехом прокомментировал: «Как видно все вожди любят это место».
Несмотря на мои возмущения, под наш госпитальный пункт отвели самое удалённое от будущего сражения место. Просто отправили в Татариново. Жених, со своим отрядом, пребывал со светлейшим, и теперь только четверо татар оставалось с нами.
Умудрённая опытом инвалидная команда тут же облюбовала место недалеко от речки Станица. Разобранные при уходе из Смоленска столы уже собрали обратно.
Неожиданно к нам подъехал приземистый мужчина на небольшой телеге. Обратившись к Егору, он всё-таки направился ко мне. Оказывается, это был один из людей жениха. Месяц назад он получил записку, и вот, найдя господина Рубановского в Горках, по его указанию привёз нам провизию и лекарства.
План «провидца» постепенно приходил в действие.
Глава 12
25 августа 1812 года
Я стояла на пригорке, недалеко от нашего «госпиталя». Высота была небольшой, так что весь масштаб подготовки к сражению видеть не могла. Лишь вдалеке виднелась деревенька Семёновская, за которой и расположены те самые Багратионовы флеши.
Зато всё пространство между ними и деревней Князьково, что была по правую руку, оказалось наводнено людьми, а ближе ко мне так и конями. Тут располагалась ставка гвардии.
47
Форейтор (нем. vorreiter, от vor – впереди и reiter – всадник) – ямщик, сидящий не на экипаже, а на одной из лошадей.
48
Граф Михаил Андреевич Милорадович (1771-1825) – русский генерал от инфантерии, один из военачальников русской армии во время Отечественной войны 1812 года, санкт-петербургский военный генерал-губернатор (1818-1825) и член Государственного совета с 1818 по 1825 год. Был смертельно ранен во время восстания декабристов 14 (26) декабря 1825 года.
49
Колоцкий Успенский монастырь. Находится в двадцати двух километрах на запад от Можайска на возвышенности, пересекаемой Старой Смоленской дорогой. После того, как Французы заняли обитель, здесь останавливался Наполеон. Некоторое время в монастыре располагался французский госпиталь; после обитель была разграблена и сожжена.