Мои люди еще не прибыли в Париж, но я договорился с Васей, одним из радистов из нашего посольства, чтобы он присоединился к зрителям, ожидающим, когда их начнут пускать в театр.
Увы, таковых перед театром было уже великое множество. Они стояли толпой слева от входа, а справа в ряд встали шесть торговцев цветами, причем трое из них были мужского пола. Вряд ли убийцей будет женщина, подумал я. Дело в том, что револьверы этого времени достаточно тяжелые, да и стрелять из них тоже нужно уметь. Мужчины-продавцы все были с бородою и усами, и, как мне показалось, ни на англичан, ни на поляков были не слишком похожи. Хотя, конечно, поляки разные бывают…
То же можно было сказать и про зрителей: мужчины были в пальто, женщины, как правило, в мехах, и у каждого третьего в руках были букеты цветов. Кто из них переговаривался со своими дамами, кто со своими соседями, кто просто стоял, ожидая, когда император зайдет в театр и туда начнут пускать всех остальных. Но, когда мы подъехали ко входу, разговоры прекратились, и все, повернувшись к нам, дружно закричали:
– Vive nôtre empereur![106]
Наполеон с улыбкой помахал им, а затем приказал одному из гвардейцев купить букет цветов «для божественной Мари Кабелл». Я попытался вякнуть ему про то, что неплохо бы для начала войти внутрь, мол, гвардеец сам доставит нам цветы, но он с улыбкой ответил:
– Мне нечего бояться своего народа. Тем более что гвардейцы останутся здесь с нашими лошадьми. Таковы здесь порядки.
Я кивнул, дескать, это понятно, что гвардейцы останутся с лошадьми снаружи: с коняшками их в театр не пустят. А император тем временем спешился и отдал вожжи второму гвардейцу, я последовал его примеру, не спуская при этом глаз с публики.
Увидев Васю, я ему чуть заметно кивнул и показал глазами на цветочников. Он все понял и тоже чуть склонил голову. Хоть я и ожидал нечто подобное, но лишь в последний момент заметил, как один из зрителей переложил букет в левую руку и что-то выхватил из-за отворота своего пальто. Инстинктивно я заслонил собой императора, одновременно услышав выстрел. Потом меня сильно ударило в бок. Я успел упасть вместе с Наполеон-Жозефом на мостовую одновременно со вторым выстрелом – на этот раз стрелял один из цветочников.
Я быстро выхватил пистолет, но на том месте, откуда по нам стреляли, видны было лишь клубы порохового дыма, медленно рассеивавшегося в воздухе. Мне не хотелось стрелять в толпу, стоявшую у театра. Зато Вася успел-таки выстрелить в цветочника. Тот взвыл от боли, выругался по-польски и упал на землю. Пуля попала ему в колено, и киллер был полностью обездвижен.
Откуда-то сбоку раздалось еще два выстрела. Видимо, покушавшийся стрелял наугад: одна пуля повалила гвардейца, державшего лошадей, другая задела девушку-цветочницу, у которой второй гвардеец покупал букет цветов.
Услышал топот, Вася ломанулся за убегающим, а гвардеец навалился на лежавшего на земле подстреленного цветочника. Я же решил остаться рядом с императором, прикрывая его своим телом. Ведь под моей верхней одеждой был пусть легкий, но все же бронежилет.
Люди, стоявшие у театра, наконец пришли в себя и стали с воплями и визгом разбегаться кто куда. А по бульвару галопом мчались к нам конные жандармы. Увидев меня, один из них наставил на меня пистолет и заорал:
– Именем императора, вы арестованы!
Наполеон-Жозеф, высунув голову из-под моей руки, крикнул сверхбдительному жандарму:
– Отставить! Это мой друг, майор Ленц. Он спас меня от убийц. Лучше проверьте, что с сержантом Делоне. И с девушкой-цветочницей.
– А что с вами, мой император?
– Со мной все в порядке. А вот если бы не майор, то лежать бы мне здесь убитым…
Один из жандармов подал мне руку, и я, пошатываясь, встал на ноги. Очень болел бок: безоболочечная свинцовая пуля, к моему счастью, бронежилет не пробила, но наверняка завтра у меня на боку будет огромный синяк. Я собрался было отправиться в пассаж, по которому, как мне казалось, убежал стрелок, но тут вернулся Вася. Жандармы хотели схватить его, но я остановил их:
– Это наш человек. – И, перейдя на русский, спросил: – Вася, что со вторым стрелком?
– Похоже, что у него там был сообщник с лошадьми. Я пробовал стрелять им вслед и, кажется, ранил одного из них – уж не знаю, его или сообщника… Но они ушли.