Вторым же моментом был разговор в начале нашей совместной трапезы.
– Сэр Теодор, я вас предупреждала, что не потерплю другой дамы в вашей постели.
– Ваше величество, но ведь в моей постели «другой дамы» и не было.
– Тем не менее вы проводили много времени в компании этой… молодой особы. И подобное развитие событий было лишь вопросом времени.
– Мисс Мак-Грегор – единственный человек, с кем я мог поговорить в Голландском доме. Ничего у меня с ней не было.
– Знаю, сэр Теодор. Ее проверил мой придворный доктор. И подтвердил, что она virgo intacta[46]. Именно поэтому я ограничилась ее изгнанием из Голландского дома. И я решила дать указания, чтобы вас перевели из камеры в гостевую комнату.
– Тем не менее я остался под замком.
– Да, сэр Теодор, под замком. Чтобы больше не возникало таких… ситуаций.
Сегодня же утром мы с Викулей распрощались, и она пообещала посетить меня «послезавтра – завтра принц-консорт будет в Лондоне». В отличие от сэра Альфреда, ее величеству ничего про Катриону говорить не стоило: если бы Викуля даже заподозрила, что у меня есть интерес к прелестной шотландке, то она бы ее со свету сжила. Меня беспокоил лишь один вопрос: кто донес Ее Крючконосости про наши беседы? Я ни разу не видел других людей в Саду Королевы.
А после завтрака (типично английского, но с французскими пирожными и устрицами) мне сообщили, что ко мне пришел еще один визитер. Я ожидал увидеть сэра Альфреда, либо, может быть, Каттлея, но неожиданно для себя увидел человека лет тридцати пяти – сорока, с высоким лбом, обрамленным густой темно-каштановой шевелюрой, пышными бакенбардами и бородой клинышком. Одет он был в щегольской костюм с широким галстуком, конец которого скрывался за жилеткой. Он небрежно кивнул мне и сказал:
– Сэр Теодор, позвольте представиться. Зовут меня барон Майер Амшел де Ротшильд, из Букингэмшира. В данный момент я представляю Банковский дом Ротшильдов. И у меня есть к вам небольшой разговор.
– Я знаю, кто вы такой, – губы мои дрогнули в легкой улыбке, хотя внутри у меня все кипело. Сам Майер был, наверное, наиболее безобидным из всех тогдашних Ротшильдов, но вся семейка была еще тем клубком змей. И именно она финансировала войну против нас.
– Очень сожалею, сэр Теодор, что вас перевели из Голландского дома сюда, в Тауэр. Уверяю вас, это не входило в наши планы.
«Ах ты, друг мой ситный, – подумал я. – Так, значит, это вы донесли Вике про Катриону? Тогда, как говорится, пазл сходится».
Вслух же я лишь сказал:
– Барон, ваш визит ко мне, вероятно, преследует некие интересы.
– Именно так, сэр Теодор. Видите ли, нам хотелось бы наладить отношения с Россией. У нас до недавнего времени были связи с канцлером Нессельроде, но…
– Но он уже не при делах. А что вы хотите от меня? Я здесь беглец, никаким влиянием и никакой властью не пользуюсь.
– Нам это известно. Но хотелось бы получить вашу оценку русского императора и людей его окружения, а в особенности той самой таинственной эскадры, к которой вы, если я не ошибаюсь, имеете отношение.
– Хорошо, барон, ну а что вы можете мне пообещать взамен?
– Боюсь, что нам не удастся переупрямить ее величество. А вот улучшить условия вашего пребывания здесь нам вполне под силу. Равно как и выплатить вам определенное… скажем так, вознаграждение. Например, тысячу гиней.
– Маловато будет, – усмехнулся я. – За такую информацию можно бы сумму увеличить раз этак в десять, плюс процент от выданных России кредитов.
– На последнее мы согласиться не сможем, сами понимаете, но мы действительно смогли бы увеличить вознаграждение… в несколько раз. Я поговорю с… другими членами семьи.
Я думал озадачить его организацией побега, но потом подумал, что этой малопочтенной семейке лучше не доверять подобные мысли. То же касалось и бедной Катрионы. Поэтому я лишь сказал:
– Хорошо, барон. А вместо процентов будет достаточно, если вы уговорите ее величество дать мне свободу.
– Можем попробовать, конечно, но я не очень верю в успех. Впрочем… вода, как вы знаете, камень точит, так что через какое-то время, может быть, что-то и получится.