Я помолился Господу, подумав, что зря мы не пошли вчера на молебен, который устроил этот русский поп. Как говорят у нас – перед смертью даже черт становится верующим… Впрочем, другая пословица гласит, что темнее всего перед рассветом. И действительно, когда я подумал, что уже всё и нам отсюда не выбраться живыми, произошло чудо.
Фигура в черном облачении со смешной шапочкой на голове, держа в руках большой деревянный крест, вышла из-за телег обоза и пошла навстречу туркам. К удивлению своему, я узнал отца Дамиана[79]. Он шел и громко и мелодично напевал, но что именно, я так тогда и не понял. Позже, по моей просьбе, мне записали слова этого гимна:
«Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое; победы православным христианом на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство»[80].
Турки начали стрелять по одинокой фигуре, но священник шел дальше, и лишь шапочка его слетела с головы, обнажив седеющие волосы, развевавшиеся по ветру. И сначала казаки, а потом и мои братья – аландские шведы – тоже поднялись и побежали вперед, на ходу стреляя по туркам. А тут и пулемет вдруг ожил, и турки неожиданно для всех побежали – сначала те, кто был перед нами, а затем и те, кто стоял далее на востоке, и те, кто был за рекой…
Бежавший рядом со мной Свен вдруг упал, и краем глаза я заметил, что та самая неприступная девушка Ольга оказалась рядом с ним, перевязывая его рану. А потом она стала перевязывать другого, третьего. Я подстрелил несколько турок, оглянулся и увидел, что она тащит на себе казака раза в полтора выше ее и раза в два плотнее… Да, я не католик и не православный, у нас, лютеран, святую Марию не почитают, но мне показалось, что это сама Богоматерь превратилась в Ольгу и спасала свой народ.
Потом выяснилось, что подпоручик Черников, наш хирург, не выдержал и побежал к пулемету. Как он потом сказал, когда его ругал штабс-капитан Волынец: «Стреляю я плохо, но лучше так, чем вообще никак… Даже если мне пришлось нарушить приказ, за что я готов понести любое наказание». Второй номер, из наших охотников, был мертв, а первый, хоть и раненый, сумел поработать вторым.
После боя Черников оперировал, а Ольга ему ассистировала, другие двое медбратьев приносили ему раненых. Отец Дамиан ходил среди умирающих и отпускал им грехи, а тех, кого можно было спасти, приносил к хирургу. Лишь потом выяснилось, что и он был ранен – пуля, сбив его шапочку, оставила кровоточащий след на его голове, а другая ранила в руку, державшую крест. Но он каким-то образом все равно тащил на себе раненых. Мы думали, что все, руку ему придется отрезать, но подпоручик Черников ее сумел каким-то образом спасти. Впрочем, многие обязаны подпоручику жизнью, а другие – конечностями. Доктор он оказался отменный, и Свен потом сказал, что когда у него будут дети, то он назовет сына Юрием, а дочь Ольгой.
Впрочем, все это было уже потом, когда с севера подошли два наших батальона, завидев которые турки радостно побросали оружие. И я, поговорив со своими, пошел к отцу Дамиану. Тот сидел усталый и грустный на каком-то ящике. У него была перевязана голова, а левая рука замотана чем-то твердым и белым. В правой он держал свою смешную шапочку, которая, как оказалось, была искусно вышита бисером.
– Матушка ругать будет. Подарила мне скуфейку на день ангела, а я ее, видишь, сын мой, испортил.
– Святой отец, – улыбнулся я, – вы спасли всех нас, и мы вам новую купим, хоть из шелка, хоть из бархата… Только у меня к вам просьба.
– Слушаю тебя, сын мой.
– Мы бы хотели креститься – тридцать три человека.
– А кто вы по вероисповеданию?
– Аландские шведы. Лютеране, как и все у нас.
– Ну, если лютеране, то вам незачем совершать полный обряд, ведь вы же уже крещены. Достаточно лишь исповедовать вас, помазать лоб святым миром, и после причастия вы станете православными. Только сначала я расскажу вам, каково это – быть православным христианином. Приходите сегодня вечером. А кто не передумает – тех после беседы и исповедую, а завтра совершу обряд миропомазания и причащу на литургии…
– Не передумаем, – улыбнулся я, – сегодня мы видели чудо, и не одно.
– Неисповедимы пути Господни, – склонил голову отец Дамиан.
24 (12) ноября 1854 года.
Константинополь.
Чарльз Стрэтфорд Каннинг, 1-й виконт Стрэтфорд де Рэдклифф, посол Соединенного Королевства в Османской империи
– Так ты говоришь, что султан пригласил Мустафу Решид-пашу и Мехмеда Эмине-пашу?
– Именно так, эфендим, именно так.
79
Отец Дамиан Борщ в реальной истории стал героем Крымской войны и был награжден золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте, а также несколькими боевыми орденами. Он действительно не раз и не два выносил раненых с поля боя. Но с крестом против врагов вышел отец Андрей Малов в 1865 году во время штурма Ташкента и превратил отступление русских частей в победу.